Орден бесогонов стр. 146
одна граната. Если бы залетела к нам внутрь, рассказывать было бы нечего, а красивый некролог о себе любимом, наверное, диктовался бы мною с розовых перистых облаков. Но, как говорится, военное счастье изменчиво. Ситуация неожиданно развернулась другим боком. Двери дровяного сарая широко распахнулись и…
— Декарт мне в печень, так у него всё-таки был танк?!
Никто не ожидал такого решительного открытия второго фронта. Фырча мотором и сминая снег гусеницами, за нас вступился старенький Т-26 с красными звёздами на башне, не знаю, каким чудом уцелевший после Финской войны. Пушка его пока молчала, но пулемёт стучал не переставая. Противник был вынужден залечь и начать перегруппировку на местности.
Пользуясь случаем, я смог хоть как-то встать сбоку, изредка отстреливая особо ретивых фрицев, но в целом они всё равно пёрли в баню как черти! И это не фигурально выражаясь.
— Почему нашим чертям в России так нравится немецкая форма времён сорок первого — сорок пятого годов?
— Ты кого спрашиваешь, камрад? Лично для меня загадка.
Лысина Сократова, да я сам себя спрашиваю, просто вслух. Но, если подумать (а под пулями, как ни странно, всегда тянет к отвлечённым размышлениям), видимо, какая-то определённая скрытая закономерность в этом есть. Значит, им оно сильно нравится, раз одеваются. Удобно, комфортно, эффектно, плюс отвечает внутренним посылам и сразу расставляет все точки над ё.
К примеру, тех же реконструкторов не заставишь выглядеть теми, кем им не хочется, верно? Понятно, что раз есть наши, советские бойцы, то должны быть и фрицы. Но решение всегда добровольное. Каждый отыгрывает своего, кому что легло на душу, кто на что способен, кому что ближе, у кого, в конце концов, возможностей больше для того или иного образа. А на другом сборе они могут свободно меняться местами, это же просто игра.
— Слева на двадцать два с четвертью.
— Есть. — Я спустил курок, макая пятачком в снег очередного рогатого унтера.
— Прямо по траверсу, на двенадцать
дня.
— Якутянка?!
Я вовремя успел убрать палец с курка и чудом не выстрелить по команде Анчутки. Во-первых, послать пулю в лоб женщине — это неприлично. Тем более знакомой, с которой мы уже хоть как-то, но общались. А во-вторых, если вспомнить, чем это кончалось для всех других бесогонов, то…
На мгновение весь мир замер. То есть стрельба прекратилась, нападающие на нас черти залегли картонными фигурками, как в кино. Что-то кричащий мне безрогий красавчик так и остолбенел с распахнутым ртом, из ствола старого танка всё-таки грохнул выстрел, застыв вспышкой огня и дыма. Остановилось практически всё.
А через центр боевых действий, прямо посередине двора, словно бы и не касаясь рыхлого снега сапожками на высоком каблуке, прямиком к баньке шла изящная черноволосая красавица в песцовой шубе с алмазами на высокой груди.
— Тео, мальчик, ты не очень занят?
— Даже не знаю, как вам ответить. У нас тут, видите ли, немножечко идёт война.
— Глупости. Ты мне нужен.
— Прошу прощения, но я люблю другую.
— Шутишь, — слегка улыбнулась Якутянка. — Но ты в своём праве. Давай так: или мы говорим, или они стреляют. Каков будет твой выбор?
— Мы поговорим, — решился я, вставая перед разбитым оконным проёмом.
Гесс тут же высунул любопытный нос. Интересно, почему только на нас двоих не