Библиотека

Орфей и Ника стр. 174

Размер шрифта
-
+
Тема

– В самом деле? – удивился Бен. – Вы читали? О чем он?

– Читал. – Николай Андреевич задумался. – Афанасий Михайлович почему-то интересовался моим мнением… О чем – сказать нелегко. В общем, мрачная интеллигентская мистика. Христос, Пилат, фантазии в духе Гёте, всяческие видения… Правда, кое-что он взял из нашего, так сказать, бытия. Даже нарушил конспирацию – рассказал об одном реальном случае из жизни группы. А в общем, я не в восторге…

– Все равно, – Бен покачал головой, нимало не убежденный столь решительным отзывом, – я хотел бы прочесть! В любом случае это надо напечатать…

– Когда-нибудь, – кивнул подпольщик. – Когда всех нас уже не будет в живых, раньше нельзя. Может, вы и правы, товарищ Бен, этот роман еще принесет сюрпризы… Впрочем, нам пора. Поздно…

Бен удивленно оглянулся: действительно, уже совсем стемнело. Патриаршие опустели, вокруг стояла тишина, только со стороны Бронной, еле слышный, доносился трамвайный звонок.

– Пойдем, Бара! – Пес радостно вскочил, даже подпрыгнув от нетерпения. Лунин потрепал его за уши, вызвав тем новый приступ радости, затем повернулся к своему спутнику:

– Вы уходите первым. Обо всем остальном – послезавтра, здесь же в это время. Удачи вам, Александр Леонтьевич.

– Спасибо, Николай Андреевич.

Возле турникета, отделявшего сквер от пыльного уличного асфальта, Бен оглянулся. Человек в сером плаще и остроухий пес стояли неподвижно, глядя ему вслед.

…Пустельга очнулся, словно от толчка, сразу же почувствовав опасность: Тело напряглось, но Сергей заставил себя успокоиться. Давняя привычка подсказала: торопиться нельзя. Не спешить, не выдавать себя, лежать неподвижно… Похоже, он угодил в переплет, значит, прежде всего следует разобраться, вспомнить…

Сергей глубоко вздохнул и понял, что не ранен, лишь очень слаб. Правда, на руках и груди чувствовалась какая-то неприятная корка. Кровь? Но на нем нет даже пореза! Ладно, с этим после… Он лежит где-то в сыром помещении, на чем-то жестком, похожем на дощатый настил, руки и ноги не связаны, левая рука прижимает к груди какой-то странный предмет, похожий на

призму…

Пустельга немного успокоился/ Он не ранен и даже не связан – значит, еще не все пропало. Спокойно, Серега, спокойно, Крест, – выкарабкаемся…

Оставалось вспомнить о том, что случилось. Итак, ночью он почему-то проснулся, затем в дверь позвонили, он открыл… Вера! Вера Лапина! Он впустил ее, она оглянулась, он еще успел удивиться: у девушки были такие странные глаза! И тут его ударили…

Все стало на свои места. «Вандея»! Все-таки до него добрались! Интересно, куда его спрятали? Сквозь прикрытые веки проникал неяркий свет, откуда-то доносился непонятный шум, похожий на стук костей. Итак, он здесь не один, кто-то рядом, и этот кто-то едва ли из числа друзей. Что ж, его не связали – и зря. Каким слабым Сергей себя ни чувствует, кое-что показать своим тюремщикам он еще сможет.

На миг он ощутил злой азарт, но тут же вернулась тревога. Что-то он упустил, что-то очень важное, даже страшное… Да, конечно, ему снился странный сон, вернее кошмар. Он не Пустельга, а какой-то Павленко, он смертельно болен, его постоянно мучает холод. Затем какие-то разговоры с товарищем Ивановым, постоянный страх…

Пустельга глубоко вздохнул, по-прежнему не открывая глаз. Слава Богу, приснилось. Никакого холода он не чувствовал и, если бы не слабость, мог считать себя совершенно здоровым. Наверно, накачали

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.