Орфей и Ника стр. 175
наркотиком… Да, конечно, ему еще привиделось, что он разговаривает с самим Сталиным, затем какая-то часовня, черные тени в углах, его подводят к каменной плахе, кровь – его кровь… И тут по телу прошла волна боли, в глазах вспыхнуло темное тяжелое пламя – он наконец вспомнил все…
Наверно, Сергей застонал, поскольку тот, кто находится рядом, замер. Пустельга понял, что притворяться дальше не имеет смысла.
– Очнулся, майор? – Голос показался незнакомым, со странным акцентом. Пустельга открыл глаза…
Часовня – та же, что и несколько дней назад, когда Сергей побывал здесь впервые. Исчезли черные драпировки, звезда над алтарем, камень с резной черепахой. Даже пол стал прежним – неровным, в глубоких выбоинах. Сергей лежал на досках, рядом горела свеча, а в ногах у него сидел человек в черном балахоне и такой же черной шапочке. Память тут же подсказала, они уже виделись. Этот, узкоглазый в шутовской одежде, стоял слева от Агасфера, именно он взмахнул рукой, разрубая ему грудь… Пустельга дернулся и медленно сел, собравшись в комок. Узкоглазый не отреагировал, лишь руки начали перебирать длинные четки. Вот, значит, откуда шел стук…
Пустельга оглянулся: возле выхода он заметил какую-то тень. Стерегут, не уйти…
– Успокоился? – Человек в балахоне медленно встал, держа в руках большую темную чашу. – Выпей…
Сергей подчинился – по телу разлилась горячая горечь. Сразу же стало легче, слабость куда-то отступила.
– Спасибо… – Он произнес это механически, хотя и не собирался благодарить убийцу. В ответ послышался негромкий смех:
– Спасибо скажешь не мне, майор… Я только сидел возле тебя и смотрел, как гаснет Кровавый Рубин. Мало кто видел такое. Сидеть пришлось долго…
Пустельга провел ладонью по лицу – да, он не брился не меньше недели. Рубин? Ну конечно, призма! Он разжал левую руку – темно-красный кристалл, покрытый мелкими непонятными буквами. И это уже знакомо, точно такой лежал в разбитом гробу на Донском. Бхотские письмена… Тогда этот Рубин напугал самого Волкова, камень оказался в могиле вместо убитого красного командира…
– Я что – умер? – Вопрос прозвучал нелепо, узкоглазый вновь засмеялся, и Сергей поспешил исправиться: – Я… я хотел спросить, я был мертвым?
– Нет, – смех оборвался, – будь ты мертвым, даже ваш пророк Иса не воскресил бы тебя. Ты умирал, майор, ты прошел полпути до царства Ямы, но тебя вернули. Агасфер разрешает мне побыть с тобою. Не каждый день дух-цха вновь становится человеком.
Да, он уже не был болен. Наверно, Сергей стал первым, кто победил болезнь Воронина. Но как? Неужели кристалл?
Узкоглазый поднялся и протянул руку. Пустельга неохотно отдал камень.
– Кто вы такой? – Сергей вновь оглянулся, прикидывая, не лучше ли просто сбить этого типа с ног и попробовать прорваться.
– ЗК Гонжабов. – Человек в балахоне хмыкнул. – Статья 58-я, гражданин майор. У тебя есть еще вопросы?
– Пожалуй. – Пустельга тоже встал, слабость окончательно пропала – он снова здоров, только очень голоден. – Что это за Рубин?
Гонжабов покачал головой:
– Ты не поймешь… Могу сказать, что он – капля крови царя Ямы и его сила перешла в тебя, изгнав из тела демона. Я не умею говорить на языке, понятном тебе, майор. Спроси Агасфера…
Да, Филина стоило бы спросить – и о Рубине, и о Венцлаве, и об Орловском…