Орлий клёкот. Книга первая стр. 242
одному.
Разве знает человек, что ждет его впереди и какой из поступков более разумен? Слишком было бы легко жить тогда. И, наверное, неинтересно.
Вел свой небольшой отряд Богусловский переменным аллюром, какой положен в долгом пути, а мысли его диссонировали с размеренностью движения, они никак не хотели мириться с тем, что произошло с ним, никак не могли оправдать случившегося. Забывался Михаил Богусловский только на привалах. Не мог он не поддаться настроению бойцов, которые не скрывали вовсе радости, что возвращаются домой со своим командиром, что не пришлось им оставить его в злых руках в Алма-Ате. Они выказывали, причем совершенно откровенно, знаки внимания, угадывали любое его желание, и выходило, будто не командир он, а отданный на попечение ребенок неумелым, но старательным нянькам.
Но стоило ему сесть на коня, как устремленность его мыслей вновь обретала прежнюю направленность. А чем ближе подъезжали пограничники к селению, где положен был первый шаг злодейского марафона, тем больше он думал о предстоящем в сельсовете разговоре. Он даже лелеял надежду, что ухватится за ниточку, которая позволит распутать сплетенную вокруг него паутину зла.
Увы, разговора с председателем не получилось. Да, он встретил приветливо; он даже предлагал провести митинг, чтобы знали люди, как многолик и коварен враг; но он становился совершенно беспонятливым, когда Богусловский пытался выяснить, откуда появились на трибуне люди с халатами и кто они.
— Молва говорит разное.
— Но вам-то известен был порядок прохождения митинга?
— Очень известный.
— Халаты намечалось нам дарить?
— Зачем намечалось? Не намечалось.
— Отчего же не воспротивились устроители митинга?
— Дарить разве плохо?
— Но вы же не знали тех людей? Или знали?
— Не знали. Говорят, чужие они, не наши…
Вот так. Молва… Говорят… А сам он, проживший в этих местах всю жизнь, разве не знает, свои они либо чужие. Выходит, великая правда в том: свой глаз лучше родного брата, а своя рубашка к телу ближе.
Конец первой книгиПОЯСНЕНИЯ
к словам из текста романа
Али — двоюродный брат мусульманского пророка Мухаммеда. Восстал против халифа Османа в 656 году, но после захвата власти был зарублен противниками при выходе из мечети Куфе (Ирак). Ему поклоняются шииты.
Аят (араб.) — часть главы корана.
Баурсаки (казах.) — печеное на бараньем сале тесто. Может долго храниться.
Буза (казах.) — легкий хмельной напиток из проса.
Дастархан (казах.) — скатерть, накрываемая на праздничный стол.
Дервиш (перс.) — мусульманский нищенствующий монах.
Дервиш-суфия — мусульманский нищенствующий монах, отличающийся особым аскетизмом и религиозным фанатизмом.
Джуда (узб.) — дерево, плоды которого напоминают фисташки.
Елтыш (забайкальск. говор) — чурбан, толстая чурка.
Закят (араб.) — обязательный налог, взимаемый с мусульманина служителями культа натурой.
Имам-хатыб (араб.) — высшее духовное лицо в соборной мечети.
Камча (казах.) — нагайка, плеть.
Кеса (казах.) — большая пиала для кумыса.
Курбан-байрам (тюрк.) — большой праздник у мусульман. В этот день они приносят в жертву баранов.
Курт (казах.) — сушеный творог.
Кяфир (араб.) — все, кто не исповедует ислам.
Мазар (узб.) — святое место у мусульман, как правило — могилы святых.
Мандрык (забайкальск. говор) — пешеходная труднопроходимая тропа в глухой тайге.
Мата (узб.) — домотканная одежда из хлопка.
Мимбар (араб.) — кафедра для проповеди в мечети.
Музакир (араб.) — проповедник-доброволец.
Муфтий (араб.) — высшее духовное лицо в суннитской ветви ислама.
Муэдзин (араб.) — служитель мечети, призывающий верующих мусульман на молитву.
Облеток (забайкальск.