Библиотека

Орлий клёкот. Книга вторая стр. 208

Размер шрифта
-
+
Тема

В большинстве своем безнаказанные. Будто сквозь землю проваливались вражеские диверсионные группы. Через фронт вроде бы не уходили. Богусловский даже на передовую выслал своих людей и армейское начальство просил выставить погуще наблюдателей и днем, и особенно ночью. Причем посты усиленные. Минимум по три человека, чтобы подстраховать друг друга могли. Перекрыта передовая, а покоя нет: то на штаб какой налетят, то деревня какая заполыхает, то машина с секретными донесениями окажется разбитой. И пограничников вроде бы не в чем упрекнуть: въезды в лес перекрыты, на каждом перекрестке — контрольно-пропускной пункт, поголовная проверка документов. Только толк малый от всего этого. Задерживают диверсантов и разведчиков,

но, как правило, одиночных. А деревни, которые поблизости от леса, живут в страхе; не спокойны штабы, окружают себя усиленной охраной, снимая роты с передовой; обозы с боеприпасами, продуктами и даже с ранеными натыкаются на засады — ох как тревожно здесь, как непонятна обстановка!

— Виною всему, думаю, наша пассивность. Оборонная тактика, — все уверенней говорил Богусловский.

И вот на одном из совещаний объявил:

— Мы ждем, когда в наши сети попадет враг, — в этом наша промашка. Искать врага следует, активно искать. Поеду-ка я еще раз по полкам. Начну с правого фланга. Организую оперативный поиск.

Он уже побывал во всех полках, заступив на должность, но то было первое знакомство, поэтому советовать что-либо, вносить какие-то коррективы в службу он не считал возможным, ибо понимал, что командиры полков и батальонов, начальники застав — люди тертые, свое дело знают, а он, Богусловский, скороспелым своим вмешательством может только навредить. Иное положение теперь, когда он уже поварился в этом прифронтовом котле, почувствовал, почем фунт лиха; теперь он не ученик, теперь он уже вправе признавать себя начальником.

— Готовьте машину.

По календарю шел уже второй месяц весны, ночи уже укоротились, солнце в полуденные часы начинало ласкать теплом, но снега еще лежали белым ковром — правда, только там, где не перепахали землю снаряды, мины и особенно бомбы. На тех участках и дорога колдобилась спешно заделанными воронками, но, вообще-то, ехать было приятно и неутомительно, метели давно уже откуролесили свое, дорога укатанно темнела почти идеальной ровностью и, лишь когда приходилось прижиматься к обочине, пропуская встречные машины, похрустывала под колесами зубастыми заталинами. Но и машины встречались не так уж и часто: техника и пополнение двигались в основном ночами и все больше по глухим лесным проселкам. Тракт почти пустовал, оттого и не был разбит.

Белым-бело вокруг. Пронесется изредка темноспинный перелесок в овражьей неровности, и — снова белый простор насколько глаз видит. Но вот впереди показался лес. Поначалу виделось, что перегородил он дорогу не очень высоким разноверхим «забором», но постепенно, чем ближе машина подъезжала к нему, заборная однообразность терялась, опушка становилась опушкой — и с густым подлеском, и с вольными, еще не стиснутыми лесной густотой березами да соснами, и с клиньями сугробистых полян между ними — и все это еще не весеннее, с искристостью набухших почек, но уже и не зимнее, кряхтящее под тяжестью налипшего на ветках снега; деревья, закуржавившиеся, походили пушистостью своей на белых утят-однодневок, готовых уже расправить свои крошечные крылышки.

Михаил Богусловский улыбнулся своему немножко неожиданному, но очень, как он посчитал, точному сравнению; улыбка, однако

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.