Орлик стр. 6
кушанье — одним словом, всё, до чего мог дотронуться человек. Но Джульбарс своим чутьём разгадывал самые хитрые уловки врага и этим спасал жизнь многим людям. Не раз спасал он жизнь и своему хозяину.
Однажды, освобождая от мин дома, Иванов зашёл в брошенную квартиру. Комнатка, в которую он вошёл, была маленькая и уютная, а остатки еды на столе показывали на то, что её владельцы ушли очень поспешно. Этот мирный вид комнаты и обманул Иванова.
Забыв осторожность, он хотел пройти в соседнюю комнату и уже подошли к двери. Но вдруг Джульбарс опередил хозяина. Он сел на самом пороге и загородил проход. Иванов не понял собаку. Он взял Джульбарса за ошейник и хотел отстранить. И тут всегда послушный Джульбарс неожиданно огрызнулся, вывернулся из рук хозяина и вновь загородил ему дорогу.
Такого поступка Иванов не ожидал. Чтобы Джульбарс огрызнулся, не послушался?.. «Нет, здесь что-то не то», — подумал Иванов.
И верно: под порогом двери, в которую он хотел войти, оказалась спрятанная мина.
Всю войну Иванов не расставался с Джульбарсом: побывал с ним в Смоленске, Белоруссии, Польше. Конец войны застал их в Берлине.
Домой Иванов возвращался не один. Рядом с ним в поезде сидел его верный помощник, Джульбарс.
Когда Иванов приехал в Москву, он послал письмо Коле. Он написал Коле о том, как хорошо работал его воспитанник, как много раз спасал ему жизнь и что ему, Иванову, очень жаль расставаться со своим четвероногим другом.
И Коля не взял Джульбарса. Он ответил, что хотя и очень любит Джульбарса, но всё же решил его оставить Иванову. А себе Коля заведёт ещё собаку, назовёт её тоже Джульбарсом и, когда она подрастёт, обязательно опять подарит Советской Армии.
ДРУЖБА
В то лето я поселилась у одного лесника. Изба у него была большая, просторная. Стояла она прямо в лесу, на полянке, и через усадьбу, огороженную плетнём, журча по камешкам,
бежал узкий ручеёк.
Сам лесник Иван Петрович был охотник. В свободное от работы время он брал собаку, ружьё и отправлялся в лес.
Собака у него была большая, рыжая, с тёмной, почти чёрной спиной. Звали её Дагон. Во всём округе не было гончей собаки лучше Дагона. И уж если возьмёт он след лисы, то на какие бы она хитрости ни пускалась, от Дагона ей не убежать.
Охотился Иван Петрович с Дагоном поздней осенью и зимой. А весной и летом Дагон сидел больше дома, потому что в это время охотиться за лисицами запрещено и Иван Петрович сажал его на цепь.
— А то набалуется, — говорил лесник.
Сидеть на цепи Дагону не нравилось. Как только его спускали, он старался незаметно улизнуть, а если его звали, делал вид, будто не слышит.
Правда, иногда вместе с сыном лесника Петей мы брали Дагона с собой в лес, но это случалось лишь в те редкие дни, когда его хозяин уезжал в город.
Зато как радовался Дагон этим прогулкам! Он мчался всегда впереди, ко всему принюхивался, что-то искал. Из-под его ног то, испуганно квохча, взлетала тетёрка, то с шумом поднимался глухарь. Кончалась такая прогулка обычно тем, что Дагон от нас удирал. Он находил след лисицы или зайца и