Осень женщины стр. 116
у матери, как еще вчера у Жюли.
Вдруг Клара прошептала:
– Морис!
Он поднял голову и оглянулся. Жюли стояла в дверях, наблюдая за ними. Она была так страшно бледна, что Морис испугался бы меньше, если бы она упала мертвой. Но она прошла мимо них, как сомнамбула, без слов, без слез, быстрым движением открыла дверь и исчезла.
Звук ее шагов затих… Они еще слушали, потрясенные этим видением человеческого страдания. Они понимали, что иногда в будущем их счастье будет омрачаться воспоминанием о женщине, которая пожертвовала собой.
– Бедная! – прошептал Морис.
Клара склонилась к нему. Ее глаза ясно говорили: «Забудь!» Она была уверена в своем могуществе и протянула ему кубок забвения пережитых измен – свои алые губы.
Он наклонился и в этом поцелуе сразу нашел забвение.
VIIНа спуске к набережным Лионской станции, на бульваре Дидро, расходилась группа провожающих новобрачных на курьерский поезд, увозивший их в Италию. Домье пожал руки Эскье, Рие и мадам Сюржер.
– Я должен идти, у меня дела. До завтра! Я приду к вам на завтрак с моей женой.
– Куда вы направляетесь? – спросил Рие, отводя его в сторону.
– В Сальпетриер.
– Пешком?
– Да.
– Я провожу вас. Мне надо с вами поговорить. Вы помните тот совет, который вы мне дали?..
– Разумеется, помню. Ну что же?
– Ну вот, я решился.
– Последовать ему?
– Последовать ему.
– Ну так расскажите же мне. Идем.
Они еще раз издали поклонились Эскье и мадам Сюржер, которые затем сели в карету и уехали. Через минуту экипаж, быстро проезжая по бульвару, обогнал их. Эскье взял руку Жюли.
– Моя дорогая, вы достойны восхищения. Ни на мгновенье вы не ослабели. Вы святая женщина!
Это было правдой. Во время последних мучительных недель ее храбрость оставалась неизменной. Она даже сумела убедить Клару и Мориса, что ее горе утихает и что она, пожертвовав всем, начинает забывать. Все это время она держалась в стороне, сидела в комнате Антуана Сюржера, давая обрученным такую свободу, словно они уже муж и жена.
– Вы святая! – повторил Эскье.
– Нет, – сказала она. – Я просто старая, рассудительная женщина. Взгляните, у меня уже седые волосы.
Она указала на длинную прядь совершенно седых волос в своей прическе. Эскье опустил голову.
– Это вовсе не годы… – сказал он. – Это агония вашего сердца, моя дорогая. Вы очень красивы, так же красивы, как тогда…
Он не закончил, но она поняла его и была тронута этим воспоминанием о его минувшей любви. Эскье продолжил, словно говоря сам с собой:
– Почему мы так страдаем, когда любим без взаимности или любим дольше, чем нас любят?
И после короткой паузы добавил:
– Хоть бы эти дети всегда были счастливы!
– О да! – произнесла Жюли.
Они были искренни. После окончательного отказа от личного счастья они желали, чтобы их жертва хотя бы принесла счастье другим. Что нужно теперь им самим? Их долг был выполнен. Судьба отняла у них любовь и земные радости. Они вместе возвращались в опустевший дом, где она потеряла любимого, а он – ребенка.
Они не возмущались, они смирились. В их молчании таилась одна и та же мысль, одно и то же видение. Остаток их жизненного пути представлялся им как длинная прямая дорога, без приключений, но пустынная, без оазисов,