Библиотека

Ошибка доктора Данилова стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

вашего доклада, хорошо?

В принципе, шеф мог бы дать эти рекомендации и сам, но он любил привлекать подчиненных к участию в собственных лекциях. Хорошо, если сотрудник работал здесь же, в семьдесят седьмой больнице — в этом случае выступление не отнимало много времени. А вот тем, кто работал в филиале, ради короткого выступления приходилось тратить на дорогу туда и обратно около двух часов.

— К огромному моему сожалению, Владислав Петрович, я завтра не смогу, — ответил Савельев, растягивая узкие губы в подобии виноватой улыбки.

— Почему? — кустистые брови заведующего кафедрой удивленно приподнялись, а затем сошлись вместе на переносице.

Подобно большинству начальников шеф не любил, когда ему перечили, ну а от Савельева он ничего подобного ожидать не мог, поскольку тот всегда безропотно-беспрекословно исполнял все распоряжения начальства.

Народ встрепенулся — собрание начало принимать интересный оборот.

— Дело в том, Владислав Петрович, что профессор Ямрушков, у которого я когда-то учился, обратился ко мне с предложением, принять участие в работе судебной экспертной комиссии…

— Экспертной комиссии? — недоуменно переспросил шеф.

— Да, экспертной комиссии, под руководством Валентина Семеновича, — с достоинством ответил Савельев. — Его, как нештатного судебно-медицинского эксперта и одного из лучших специалистов в стране, вдобавок еще и автора руководства…

— Я прекрасно знаю, кто такой Ямрушков! — раздраженно перебил шеф. — Что за комиссия?

В голове у Данилова промелькнули две мысли — радостная и удивленная. Он порадовался тому, скучное собрание хоть как-то оживилось, и удивился тому, что такого непроходимого дурака, как Савельев, пригласили в судебные эксперты. Он же только языком трепать мастер, а попроси его пациента к «вентилятору» подключить, так ведь не справится. Практические занятия со студентами и ординаторами проводит в кабинете, без выхода в реанимационный зал или операционную. Бумажный врач, одним словом. На словах тебе что угодно объяснит, но показать не покажет.

— Шестого апреля текущего года в больнице имени Филомафитского, — начал Савельев, — это бывшая сто восьмая больница, которая на Лобненской улице…

— Это мы знаем! — шеф и демонстративно посмотрел на висевшие на стене часы. — Давайте конкретику. Что там произошло?

Вопрос был риторическим. О том, что случилось в бывшей сто восьмой больнице, в той или иной степени, знали все собравшиеся. Информация поступала как из кулуаров, так и из средств массовой информации, для которых любое «дело врачей» было лакомым куском, который можно пережевывать бесконечно. Но шеф любил порядок. Затронул тему — доложи.

— На восьмой день после операции протезирования аортального клапана умер, не приходя в сознание, восемнадцатилетний пациент кардиохирургического отделения, — продолжал Савельев. — На вскрытии выяснилось, что причиной смерти стал инфаркт мозга, вызванный воздушной эмболией мозговых артерий. По жалобе

родителей умершего было открыто уголовное дело…

— Хирурги обвиняют анестезиолога, а он — хирургов! — вставил Сааков. — Вечная песня!

— Оперировал профессор Раевский, тот самый, который…

— Который великий и ужасный, — с ехидцей перебил шеф. — А как фамилия анестезиолога? Кажется Сапегин…

— Сапрошин его фамилия, Владислав Петрович, зовут Юрием, а отчество я запамятовал.

О профессоре Раевском Данилов был наслышан. Чаще всего, говорили о нем с придыханием — золотые руки, великий диагност, ученик самого Кунчулия… С таким мамонтом тягаться сложно. Расклад был явно не в пользу анестезиолога Сапрошина. Особенно с учетом того, что хирургов двое, а то и трое (такие операции без ассистентов не делаются), а

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.