Ошибка резидента стр. 369
— Это Николай Николаевич?
— Нет.
— Можно его к телефону?
— Его нет.
— Он что, вышел?
— Да.
— Надолго?
— Не знаю. А кто его спрашивает?
— Знакомая. Когда он будет?
— Неизвестно. Как вас зовут? Что ему передать? — допытывался сочный баритон.
— Ничего. Я еще позвоню.
— Ну звоните, звоните…
По телефону Боркова ответили, что он уехал в длительную командировку.
Когда служащие посольства, по просьбе Антиквара звонившие Коке и Боркову, рассказали о своих переговорах, Антиквару стало совсем плохо. Чтобы проверить, насколько глубоко копнули контрразведчики тайную жизнь Николая Николаевича Казина, оставалось узнать, целы ли его сообщники-фальшивомонетчики. Адрес Пушкарева Кока с неохотой, но все же дал Антиквару в
свое время. Полуподвальная квартира в переулке рядом с улицей Обуха оказалась опечатанной.
В тот же день Антиквар составил для передачи в разведцентр обстоятельное донесение обо всем случившемся и отослал его с дипломатической почтой…
Разведцентр прислал следующую шифровку:
«НАДЕЖДЕ.ОПЕРАЦИЯ ПРОВАЛЕНА. ОБУСЛОВЬТЕ С БЕКАСОМ СВЯЗЬ, ПРЕДЛОЖИТЕ ЕМУ ВЫЕХАТЬ В ДРУГОЙ ГОРОД, ЖЕЛАТЕЛЬНО В СИБИРЬ. САМИ НЕМЕДЛЕННО УХОДИТЕ НА ЮГ, В НИКОЛАЕВ ИЛИ ОДЕССУ. СОХРАНИТЕ ДУБЛИКАТ ПЛЕНКИ. СЛУШАЕМ ВАС НЕПРЕРЫВНО».
Ответ гласил:
«КАЖЕТСЯ, ОБНАРУЖИЛ СЛЕЖКУ ВЫЕЗЖАЮ В ОДЕССУ
ЖДУ УКАЗАНИЙ».
И наконец, приказ центра:
«БУДЬТЕ ГОТОВЫ К ПЕРЕПРАВЕ.
СЛУШАЙТЕ НАС ДВАДЦАТОГО АВГУСТА И ЗАТЕМ КАЖДЫЙ СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ В ТЕЧЕНИЕ НЕДЕЛИ В 23 ЧАСА 10 МИНУТ
В ЭФИР БОЛЬШЕ НЕ ВЫХОДИТЕ. РАДИОПЕРЕДАТЧИК СПРЯЧЬТЕ».
…22 августа поздним вечером на даче под Москвой сидели полковник Марков, Павел и Михаил Тульев. Прощальная беседа подходила к концу.
Перечитав еще раз радиограмму, в которой детально излагалось, как должна совершаться переброска Надежды за границу, Владимир Гаврилович сказал:
— Ваши бывшие хозяева испугались, что связь с Кокой вас погубит. Вы опять обретаете ценность в их глазах. Ради этого мы трудились, и хорошо, что не напрасно.
Владимир Гаврилович не упомянул, каким важным звеном в цепочке была роль Боркова-Кустова, о существовании которого Михаилу Тульеву знать было не обязательно. Но без этого звена вся операция контрразведчиков по разоблачению Антиквара и Коки выглядела бы для разведцентра непонятно и подозрительно. И вряд ли бы Тульева отозвали из СССР.
За окном сверкнула зарница, потом послышался дальний гром, а может быть, это поезд прогрохотал по мосту — километрах в полутора от дачи проходила железная дорога. Полковник продолжал, обращаясь к Тульеву:
— Ну что же. Кажется, мы обо всем договорились… Впрочем, если чувствуете хоть малейшую неуверенность, еще не поздно все повернуть, можно найти приличную отговорку. Вы и здесь будете полезны.
Полковник сказал это только во имя одного: чтобы между ними не оставалось решительно ничего недоговоренного, никаких недомолвок.
Михаил Тульев был взволнован и, как всегда в такие моменты, заговорил отрывисто:
— Остаться сейчас — жить в долгу. Я слишком много задолжал России. Мне с ними надо расквитаться.
— Месть будет вам плохим попутчиком.
— Это не месть. Деловые соображения. Они сами когда-то учили меня этому.
— В таком случае прочь колебания. Вопросы и просьбы будут?
— Нет, Владимир Гаврилович. С Павлом мы уже обо всем договорились, — ответил Тульев.
— Можешь быть спокоен. Все будет исполнено, — откликнулся Павел.
— Я знаю. И хочу, чтобы и вы были спокойны. Спасибо вам за все.
— В таком случае у нас говорят: ни пуха ни пера, — закончил полковник Марков.
Прошло несколько дней. Поезд увозил Михаила