Оскал Анубиса стр. 109
у Менмаатра не было. Однако же традиция есть традиция. Она освящена веками, и ее нужно блюсти.
И все же, несмотря на то что формально храм в Абидосе был посвящен Осирису, самые большие сооружения этого грандиозного религиозного комплекса прославляли другого бога, Амона, культ которого со времен предшествующей династии стал главенствующим в Та-Мери.
Сердце его величества испытывало небывалую гордость за свое любимое детище. Строительству храма в Абидосе он уделял внимания даже больше, чем сооружению собственной гробницы в “Большом и величественном некрополе миллионов лет Жизни, Силы и Здоровья фараона в Западном Уасет”.
А еще в этом сравнительно небольшом городке ему дышалось намного свободнее, чем в столице.
И на то была веская Причина. Очень веская…
Праздник этого года мало чем отличался от всех предыдущих. Ритуал мистерий Осириса не претерпевал изменений уже много веков. Еще со времен правогласного Джедефхора, сына фараона Хуфу, сочинившего текст действа.
С утра государь облачился в ритуальные одежды, приличествующие торжеству. Бедра обернул гофрированной повязкой, поддерживаемой широким поясом с металлической пряжкой. Сверху надел длинную прозрачную тунику с короткими рукавами и таким же прозрачным поясом, завязанным спереди. Само собой, не были забыты и украшения: нагрудное ожерелье из золотых пластин, бусин и шариков; три пары браслетов (на предплечья, на запястья и на щиколотки); перстни. Коротко остриженные волосы покрыл простым круглым париком, после чего надел на голову синий царский шлем “хепреш” со священными змеями-уреями на лбу и двумя лентами на затылке.
Пешком, босиком Менмаатра дошел до святилища Осириса. Здесь его уже поджидали жрецы и сановники. Верховный жрец Иунмутеф с низким поклоном подал царю курильницу. Ароматный дым терпентина очистил покои. Процессия приблизилась к наосу со статуей бога.
Сети осторожно снял глиняную печать, открыв обе створки двери. Взглядам смертных предстало прекрасное золотое изображение владыки царства мертвых. Фараон, а вслед за ним и все присутствующие распростерлись ниц перед величеством Осириса Уннефри. Затем владыка Обеих Земель обрызгал статую благовониями, .окурил возжиганиями и прочел необходимые молитвы. До этих пор бог был как бы безжизнен, а теперь к нему возвратилась жизнь. Сети показал Осирису магические амулеты: Уджат — Око Гора и статуэтку Маат — богини истины, дочери Ра.
Старшие жрецы вынесли статую из наоса. Фараон совершил туалет бога, омыв, умастив и одев изваяние. Вновь обрызганное благовониями, оно наконец было помещено на носилки, и процессия покинула храм. Торжественный выход Осириса начался.
Обойдя весь храм и полгорода, пестрая колонна вновь приблизилась к святилищу. Во главе процессии двигалось изображение Упуата — “Открывателя путей”. “Враги” Осириса в исполнении молодых жрецов попытались задержать процессию, но верные слуги бога под предводительством Гора и Анубиса разогнали многочисленное воинство противника.
На следующий день праздника было представлено убийство Осириса. Участники выказывали великую скорбь и неимоверное горе. Особенно старалась молоденькая жрица, представлявшая сестру и супругу бога Исиду. Очень натурально играл и парень, перевоплотившийся в Анубиса. А вот Иунмутеф, которому досталась роль Тота, был как никогда неуклюж и неповоротлив. “Стареет он, что ли?” — подумалось Великому Дому.
День третий был посвящен торжественному избиению врагов Осириса и его воскресению. Толпы народа ликовали, приветствуя священную ладью “нешмет” владыки подземного царства, на которой бог возвращался в Абидос и водворялся в свои чертоги.
Завершились празднества ритуалом