Оскал Анубиса стр. 120
убедился Енски.
Свечи.
По всей комнате. На полочках, на полу, шкафу. В красных, зеленых, черных бутылках. Они давали мягкое рассеянное сияние.
По черному ковру легко ступали изящные босые ножки.
Девушка была одета во что-то совсем невесомое и полупрозрачное, как свет свечей из бутылок. Она уселась на диван, покрытый ковром ручной работы.
Горькая, как яд.
Красивая, как змея.
Уж совсем некстати позвонил телефон. Приложила к уху трубку мобильника и поморщилась.
— Я просила сделать это быстрее — царственным, не терпящим возражения тоном сказала она, даже не поздоровавшись со звонящим.
— Госпожа, да будут ваши дни счастливы! Я старался как мог…
— Когда? — коротко спросила она.
— Через час все будет лежать у ваших прелестных ног. О прекрас…
Она отключилась, в задумчивости уставившись на телефон. Три минуты назад египтянка вышла из душа, а ощущение было такое, словно на нее налеплен тонкий слой жирной грязи. Она с брезгливостью вспомнила Алекса Енски, его прикосновения, чуть надтреснутый, но еще громогласный бас. Как он сидел с ней за одним столом, как фамильярно к ней обращался.
В ярости сильно сжала кулаки, но даже не заметила, как ногти впивались в нежную кожу.
— О, этот грязный старикашка еще поплатится за все!
Молодая женщина в истерике вскочила с дивана и стала метаться по комнате из угла в угол, перебирая в уме различные планы мести. По комнате плыл удушающий аромат горячего воска.
Через несколько минут она успокоилась и подошла к столику с зеркалом, на котором стояли баночки с кремами и тюбики с различными красками.
Присела на стоящий рядом с ним пуфик и посмотрела на себя в зеркало.
Ярко накрашенные губы кривились в бессильной ненависти, кожа лоснилась под толстым слоем румян и пудры. Только размалеванные черной краской глаза были ко всему безучастны.
Для них уже наступила Вечность.
Очень осторожно, боясь нарушить тишину, воровато озираясь, она открыла ящик стола и медленно вытащила прямоугольный девственно чистый конверт.
Новогоднюю ночь профессор решил провести в отеле “Марсам”. Алекс хотел отдать долг вежливости гостеприимному Хусейну, который так вовремя предложил свою помощь. В доме у шейха Енски чувствовал себя как за каменной стеной. Иногда ему даже импонировало, что Абд эр-Махмуд, не считаясь с его мнением, приставил к нему охрану. Так было спокойнее.
— Остаешься за хозяйку, — сказал он Баст, которая на минутку отвлеклась от пинания грецкого ореха по паркету гостиной, и запер дверь в номер.
Машину он благоразумно оставил на гостиничной парковке. Перевозить автомобиль на пароме через Нил было хуже, чем ехать через мост, делая сумасшедший крюк. “Моджахеды”, повздыхав, поехали в объезд.
На горизонте собирались свинцовые тучи. Воздух, пропитанный ожиданием дождя, можно было рубить топором. Немногочисленная одежда, которая была на Енски, промокла от пота в одно мгновение.
“Боже мой! — подумал он. — Неужели я дожил до того момента, когда в Луксоре пойдет дождь? И как раз под Новый год!”
Профессор заторопился к Нилу. Нужно успеть к Хусейну до этого счастливого момента. Один только Хапи — бог великой реки — знает, во что превращается Нил во. время дождя.
— Куда прешь?!
Алекс вздрогнул. На него с увеличивающейся скоростью неслась тележка, судя по ее внешнему виду, сверстница Тутанхамона, на которой были навалены мешки. Из-под мешков мелькал в