Библиотека

Оскал Анубиса стр. 123

Размер шрифта
-
+
Тема

Богу, вашими молитвами, — в том же ритме Ответил Енски-старший.

Разговор снова перешел в плоскость невербального общения.

На террасе возник мальчишка-слуга, он наклонился к уху хозяина и что-то тихо сказал на арабском. Хусейн поднял бровь. Поразмыслив немножко, он величественно кивнул. Паренек ненадолго растворился, чтобы через секунду возникнуть с подносом, на котором лежал белоснежный конверт.

— Это принес для вас мужчина в сером бурнусе.

— Вы позволите? — вежливо поинтересовался Алекс. Хусейн кивнул.

Профессор взял конверт с подноса с явной досадой: “Дрянной араб не отвяжется теперь от меня до самого отъезда!” Отошел к перилам террасы, чтобы прочитать текст.

Свет ажурного арабского фонаря подсветил лист, на котором обнаружились красно-коричневые разводы. Профессор поднес листок поближе к глазам и ощутил какой-то до странного знакомый удушливый аромат. Теплый запах восточных благовоний и сладких цветов. Брови ученого удивленно поднялись вверх. Он пошатнулся.

Хусейн рванулся к Алексу, но успел только подхватить падающее тело.

“Отправляйся в пасть к Амме-пожирательнице!”

И вместо подписи Уджат — Око Гора.

Вспышка и яростный треск.

Шорох.

Тихая грустная мелодия.

— Дедушка, ты разве не научишь меня считать ? — спросила маленькая русоволосая девочка. — Смотри!Я даже принесла ромашки. Мы будем считать лепесточки?

— Глупая девчонка. — засмеялся ее брат. — Мы будем играть в индейцев.

Он стоял на зеленом холме, обнимая внуков. Свежий майский ветер шевелил их волосы. Сегодня его внукам исполнилось пять лет.

Глава пятнадцатая

БОЛЬ

Липкая ночь.

Бетси пошевелилась. Тяжелый не то вздох, не то всхлип. Все звуки словно придавленные. Нестерпимо резало глаза.

— Понимаешь, я не хочу так… — куда-то в подушку, — я не хочу так меняться. Он буквально несколько дней назад сказал, что человек должен меняться. Всегда. Достойный человек меняется сам'. Другие — под влиянием обстоятельств. А я не хочу меняться так и знаю, что должна. Я словно вместе с ним умерла, только он навсегда, а я почему-то еще здесь…

Анубис глубоко вздохнул. В темноте его собакоголо-вый силуэт был почти не виден.

Снова тишина.

— Почему мы в действительности задумываемся о человеке всерьез только тогда, когда он умер? Почему… — она сделала глубокий вздох, что бы задушить подступающие слезы, — почему только тогда, — выдох, — мы начинаем справедливо его ценить?

Владыка Расетау молчал.

Мысли текли, как кровь из раны, цепляясь друг за дружку и перекликаясь.

Шорох простыней.

Шаги.

Послышался звук открываемой бутылки и плеск наполняемого бокала.

— Хочешь? — Анубису.

Он слабо мотнул головой, не сводя с нее пристального взгляда желтых миндалевидных глаз. Бетси равнодушно дернула плечом и залпом выпила содержимое.

Холодный огонь.

— Яду мне, яду, — процитировала шепотом девушка и присела на край кровати.

Сжалось сердце, заломило виски.

— О Господи… — задохнулась она. — Что же я скажу Гору?!

И горько расплакалась.

— Знаешь, — всхлип, — я ведь могу жить дальше. Алекс был мне хорошим учителем. Фактически он сделал меня такой, какая я сейчас есть. Он ни на минуту не давал мне расслабиться. Он гнал меня своими язвительными статьями дальше, к следующей вершине, к еще большей славе. А теперь… Мы же ведь все когда-то умрем, — полувопросительно, — только сердце ноет…

Песиголовец присел рядом, на самый краешек кровати, и привлек к себе Бетси.

— Если бы я не была такой эгоисткой, наверняка бы профессор был бы сейчас жив… Почему я была

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.