Оскал Анубиса стр. 82
весело осклабился Бумба.
— Двести, — устало предложил Миша, немного приходя в себя в прохладном храме после испепеляющей полуденной жары.
— Пятьсот пятьдесят, — бескомпромиссно отрезал араб.
— Бумба. — Гурфинкель выжидающе посмотрел на приятеля.
Бумба сразу все смекнул.
Оглянувшись по сторонам, он вдруг резко схватил торговца за шиворот галабеи и, приподняв его над полом храма почти на метр, хрипло прорычал:
— Ты слышал об убийствах в Луксоре? Араб перепуганно кивнул.
— Смотри, я твою рожу запомнил. Шейх Абд эр-Мах-муд, кстати, наш старый приятель. Скажи, ты хочешь себе неприятностей?
— Нет, — жалко просипел торговец. Гурфинкель деликатно кашлянул, заметив возвращающихся с экскурсии немецких студентов. Покровский с чувством тряхнул жертву и,
оглянувшись на галдящих немцев, быстро опустил араба на пол.
— Ну так сколько? — сонно зевая, еще раз поинтересовался Миша.
— Двести пятьдесят, — ответил торговец, пятясь к стене храма.
— Годится, — Гурфинкель протянул арабу деньги, — давай рельеф.
— Здесь торговать нельзя, — еще больше побледнел торговец, — покупку вам принесет вечером в гостиницу мой посредник.
— Ищи lohow, — ухмыльнулся Покровский, и рельеф арабу пришлось отдать.
— Вот так, — констатировал Миша, пряча артефакт в рюкзак за плечами. — Надеюсь, что это не фальшивка.
— V nature, — согласился с приятелем Бумба. Но их приключения в этот день еще не окончились. У входа в храм Хатшепсут прибарахлившихся приятелей терпеливо поджидал Анубис, которого гафиры на 4 входе впускать вовнутрь наотрез отказались по известным только им одним причинам.
Анубис сидел радом с шизофренически меланхоличным верблюдом, украшенным великолепной сбруей. Верблюд вяло жевал сухие колючки. Слева от него стоял высокий погонщик, громко зазывая проходящих мимо туристов. И вот именно в этот момент Миша Гурфинкель внезапно впал в состояние полной невменяемости, которое он впоследствии так и не смог никому толком объяснить. Возможно, помрачнение рассудка произошло у него вследствие солнечного удара или под влиянием некой отрицательной энергетики храма царицы Хатшепсут. Либо во всем была виновата “эта проклятая собака”, как орал в гостинице на следующий день еще не совсем пришедший в себя Гурфинкель. Но несчастный песик не имел к происходящему никакого отношения. Ну, почти никакого…
Погонщик на приличном английском призывал иностранных туристов прокатиться по пустынной местности вокруг храма на его великолепном верблюде по имени Хасан. За чисто символическую плату.
Из всех проходящих мимо туристов на подвиг переклинило одного лишь Мишу.
— Да ты че?! — взревел Бумба, видя, как напарник неуклюже взбирается на явно сумасшедшее животное. — Совсем sdurel?! Стой, мать твою!
Но Миша, подбодряемый погонщиком, уже сидел на спине экзотической “лошадки”, улыбаясь, словно умственно отсталый герой американского боевика.
Верблюд фыркнул и как-то боком по диагонали затрусил по странной дуге, огибая храм египетской царицы.
— Ну, blin, — только и смог выдохнуть Покровский, отказывающийся верить в происходящее. Подобный номер был вполне в его духе, но никак уж не в стиле всегда здравомыслящего и расчетливого Гурфинкеля.
Спохватившись, Бумба бросился за улепетывающим верблюдом, следом за которым весело скакал длинный погонщик.
Что-то здесь явно было нечисто, и через пять минут Бумба понял ЧТО.
Забежав за храм Хатшепсут, наверняка специально надрессированный верблюд стал как угорелый носиться по кругу с орущим благим матом Мишей на одногорбой спине. Судя по обморочным воплям Гурфинкеля, тот вполне уже пришел в себя и теперь сильно каялся в своем явно опрометчивом поступке.
— Бумба, помоги! — ревел Миша. —