Особенности разведения небожителей стр. 111
Дети искрили, весело пищали и буквально ныряли в отцовском оперении. Если бы я не знала, что это живые существа, — приняла бы за крутейшее в мире лазерное шоу с фейерверками.
Вспышка! Внезапно небесный купол прочертила молния. Я инстинктивно прижалась к Яоши, но он лишь спокойно хохотнул. Бах-бр-рдах-дах! За вспышками последовал гром.
— Не робей. Просто пришел черед райдзю развлекать хранительницу.
И будто только этого и ожидая, по всему небу начали вспыхивать водопады молний.
— Видишь, эта сказка не только страшная может быть, — прошептал теплый ветер голосом Лан Иня. — Смотри, какая она красивая. И вся твоя. Хочешь, вот прямо сейчас подарю все, что в ней есть?
— Подари мне себя. — Слезы уже не бежали по лицу, но глаза все еще были на мокром месте, и мне чуть ли не впервые в жизни хотелось, чтобы меня вот так и несли на руках. И дарили сказку, и баловали, и…
— Да я и так уже твой… вот как ты это сделала, смертная? Скажи, а? — Лан Инь показательно тяжело вздохнул. — Что это за страшная техника, от которой я теряю голову настолько, что готов взорвать к бездне весь мир, лишь бы ты не плакала?
— Это не техника, дурак. — Я в последний раз всхлипнула, сама обняла его за шею и требовательно поцеловала. — Это просто я влюбилась в тебя, как последняя дура. С первого взгляда. Еще там, в «Панда-центре», когда ты строил из себя клоуна в цепях. А иначе, думаешь, я не нашла бы способа сбежать из этого дурдома?
— Ну значит, это не твоя, а моя техника. Я же понял, что ты принадлежишь мне, еще когда только увидел и подкинул флаеры с рекламой. Ты их так пальчиком погладила, что у меня аж мурашки по позвоночнику пробежали. Мур-р. Поэтому я первый в тебя влюбился, даже не спорь.
— Тогда целуй так, чтобы мне спорить не хотелось…
— И не только поцелую. — Легкий укус в
шею заставил меня тихо вскрикнуть и выгнуться в его руках от острого, почти невыносимого, незнакомого и очень жаркого удовольствия.
Ах так? Ладно, нам тоже есть чем ответить.
Где-то далеко внизу, на дорожке, в темноте сверкнули кошачьи глаза.
— Вы только посмотрите на них, мы тут из кожи вон лезем, чтобы кому-то настроение поднять, а они милуются, ни на что не обращая внимания! Еще и дурдомом назвала, — недовольно зарычал белый тигр в синюю полоску, делая себе «фейспалм» лапой. Но зарычал тихо, так, чтобы не потревожить зависшую в ночном небе парочку.
— Да ладно, зато хоть копыта разомнем. Они ж сейчас спариваться побегут, а вольеры закрыть забудут! Я давно уже присмотрел одну кобылку… — ответил ему единорог-цилинь.
— Она не твоего вида.
— Тпр-р-р, да кого это сейчас волнует? Как будто наши надзиратели одного вида! И вообще, не зря же наше обиталище зовется «Равнинами плодородия». Чего б не оправдать название? — последнюю фразу цилинь произнес, уже гарцуя в сторону избранницы, к загону экзотических иностранных кельпи.
— Я с удовольствием посмотрю на морду этого гребаного кита утром, — глядя ему вслед, ехидно выдал белый тигр.
— Да ему утром не до тебя будет. Вон, смотри… в дом потащил. Размножаться, — с некой гордостью, будто говоря о собственном птенце, подытожил разговор темный феникс. Яоши