Особенности разведения небожителей стр. 24
такие встречи положено одеваться соответственно.
Огласив эту тираду, я снова посмотрел на женщину. Что, не будет возмущения? Нынешние людишки одеваются легко и удобно, несколько слоев шелка и прочие атрибуты традиционного костюма обычно приводят их в негодование. А эта…
— Угу, ясно. Ты знаешь, как все это надевают? Отлично, значит, если что — будешь меня одевать. А дома можно как хочу ходить? Вообще прекрасно.
Эм-м-м, а это был намек или что? Хотел уже плюнуть, мол, вот не женщина — табуретка безэмоциональная, а тут она про «будешь одевать». И как это понимать?! А раздеваться она сама станет?
Дразнит. Нарочно. Изучает мою реакцию?
Ну я ей покажу.
Глава 11
Золотой цилинь:
Евгения:
Вот только единорога чешуйчатого мне в постель на вечер и не хватало, ага. Смешной тюлень. Чувствую себя Иван Василичем, которого и царицей соблазняли, но он устоял.
Какой, на фиг, секс, когда я с ног валюсь? У меня сегодня день невиданных открытий, начиная с раннего подъема для поездки в «Панда-центр» и заканчивая покупкой комиксов для цыплят. Переварить бы впечатления и не свихнуться.
А тут ходит кругами морской котик и мысленно, но явственно шипит — погладь спинку, погладь, а то укушу! И лиловым глазом косит. То, что глаз на самом деле синий, — это мелочи.
Но вообще, конечно, извращенцы они тут на небесах. Спать с подчиненными корпоративная этика запрещает, но все равно кому надо, тот спит. Но спать с экспонатами… это как-то слишком.
Впрочем, тот самый лиловый глаз косит не просто так, тюлень явно мнит себя единственным право имеющим, а остальных предложил, чисто чтобы меня достать и посмотреть на реакцию.
Выгрузив в руки Яоши все пакеты с комиксами и дисками, я решительно пошла провожать его на выход — котики в кровати хорошо, но не морские и не сегодня. Уже предвкушая ужин и спокойный интернет, в котором я намеревалась накопать побольше китайской мифологии, я вышла на площадку перед павильоном и машинально глянула вдоль центральной аллеи. И замерла. Клетка в конце дорожки, большая и просторная, была пуста.
— Меня глючит или наша слоновья задница исчезла? — спросила я, борясь с желанием протереть глаза.
Яоши насторожился. Кажется, у него даже уши задергались в разные стороны, будто тюлень к чему-то прислушивался. Прям точно не тюлень, а морской котик. Вокруг, то тут, то там, вспыхивали и исчезали синие огоньки-духи. Через секунд двадцать он расслабился и выдохнул.
— Слоновья исчезла, человеческая появилась. Он сменил облик.
— Ух ты! — Я забыла про усталость, про то, что вышла провожать помощника в шлепанцах и пижамных штанах, запахнула
халат и бодрой рысью устремилась к объекту интереса, оставив за спиной нагруженного пакетами и явственно ощущаемым неудовольствием Яоши.
— Было бы чему удивляться, — ворчал он где-то над моим левым плечом. — Хуньдуни не отличаются ни умом, ни сообразительностью. Хотите поговорить — я всегда к вашим услугам, госпожа. Зачем среди ночи босиком бегать ко всяким?..
— Рацион же, — пояснила я, прыгая на одной ноге и вытряхивая камушек из шлепанца. — И так тощий, а вдруг он как землеройка?
— Кто? — недоуменно раздалось сзади.
— Зверушка такая. Маленькая, паршивенькая, три часа не поест — сдохнет, — охотно пояснила я, вспомнив друга, именно по этому принципу сравнивавшего сие милое млекопитающее