Острее клинка стр. 23
* * *
— Ну, что ж, вот мы и дожили до своего часа, — сказал Димитрий и обнял друга, — отныне мы с тобой вне закона. Запомни этот вечер, Сергей. У нас теперь одна дорога — нелегальная.
Кружным путем, минуя Торжок, по малым проселкам двинулись они к Вышнему Волочку, чтобы там незаметно сесть на поезд в Петербург. А в третье отделение с.е.и.в.к. (собственной его императорского величества канцелярии) было послано секретное донесение начальника тверского губернского жандармского управления. В нем, среди прочего, сообщалось:
«В дознании на настоящий день заключается уже до 60 показаний разных лиц, но дело остается еще далеко не выясненным. Правда, связь Ярцева с Кравчинским и Рогачевым уже доказана, несомненно точно так же и стремление их к распространению в народе тенденциозных книг и вредных идей… но при запутанности и потере всех следов при самом возникновении настоящего дела и при скудости сыскных средств рассчитывать на успех трудно».
Через некоторое время на донесении появилась помета, сделанная почтительным почерком управляющего III отделением Шульца: «Доложено его величеству 15 декабря».
* * *Александр шел в малахитовый зал, где ожидал его бывший столичный губернатор.
Идти в мягких сапогах по навощенному паркету было приятно. Александр очень любил паркет в своем дворце. Вчера он раздраженно сделал замечание наследнику, который ввалился после манежа
в сапожищах со шпорами прямо в парадные комнаты… Как он все-таки груб… Но, может статься, в его грубости окажется больше смысла, нежели в нынешнем либерализме, и на престоле он совершит больше, чем все его предшественники?
Правда, уступать престол Александр пока не собирался. Он сам был еще полон сил и планов.
Прежде всего, ему надо было искоренить крамолу. Она слишком глубоко зашла. Раньше гнездилась только в городах, теперь заползла в деревню… Социалисты разгуливают где хотят… Какой-то Рогачев, какой-то Кравчинский…
Александр сам открыл дверь в малахитовый зал и увидел прямо перед собой в окне Неву и крепость.
Они были на своих местах, незыблемы и строги.
Крепость всегда радовала его глаз. Из нее никто никогда не убегал. Петр строил ее против врагов внешних, она отлично служит против врагов внутренних.
Где-то там, в ее казематах, сидит недавно схваченный князь Петр Кропоткин.
Чего ему не хватало? Прельстила роль нового Курбского? Пусть теперь посидит князек, авось одумается. А не одумается, пусть пеняет на себя.
Александру вдруг захотелось взглянуть, как он мается там в тесном каменном мешке, как сидит, сгорбившись, на койке, мерзнет и смотрит с тоской на догорающую свечку.
Желание было таким сильным, что Александр остановился и перевел дух.
Если бы не сан царя, он бы не устоял, он бы через десять минут был уже там, у грозных ворот с двуглавым орлом на фронтоне. Но он пересилил себя, отвел глаза от окна и шагнул к Перовскому.
Тот стоял возле зеленой колонны почтительно и печально, зная, что огорчил государя.
— Кары ждешь? — отрывисто спросил Александр, вглядываясь в холодное лицо вельможи.
— Все приму, ваше величество, — покорно, но с достоинством склонил голову Перовский.
— А ты не торопись, — сказал Александр, — ты сам в чем свою вину видишь?
— Проглядел…
— Проглядел, — передразнил Александр, — ловите журавлей в небе… Где она сейчас?
— По донесению жандармского управления уехала в деревню, но куда, пока не установили.