Остров «Мадагаскар» стр. 23
Чем скорей ты справишься, тем лучше. Ну!
Мелькнуло лицо Инге. Ох, это. лицо, подвижное в самые недвижные секунды. Не хочу умирать. Хочу видеть лицо Инге и вдыхать его нежную прелесть.
Скрипнул компенсационный корсет скафандра. Кажется, прошло. Ты — неистовый трус, дружище Хайдаров. Неимоверный трус. А ну, сглотни — право, ты делаешь успехи. Можешь сглотнуть…
Он прицепил шлем к спинке кресла, улыбнулся Уиму, и что-то спросил. Или что-то успокоительное сказал, а Уим что-то ответил. Сейчас важны были не слова — тон, тембр, поворот головы. Скверный пафос звучал в голосе Гранта Уима. Демонстративно звучал. Битый лед пополам с битым стеклом.
— Грант! Прикажи, чтобы сюда не входили…
— Нет.
— Да. — Хайдаров наклонился к пульту. — Сядь спиною ко мне. Я приказываю, Уим!
Наспех надетый «эльф» давил на горло. О господи, подумал 'Хайдаров, сейчас Оккам и откажется выдать кривые Гранта Уима. Но знакомый рисунок послушно вычертился на мониторе Оккама.
Грант Уим сверкнул зубами, изображая улыбку.
— Ладно, куратор. У меня все в порядке.
— Послушайте, Грант, вы же знаете, что отказ от помощи куратора уже говорит о неблагополучии?
— Я не мальчик, — отрезал Уим, — извините меня — дела… Такэда!
Интерком не ответил. Командир растерянно посмотрел на Хайдарова, и тот понял — можно.
— Грант, вы хотите спать. Вы очень хотите
спать. Под веками — песок. Глаза закрываются, закрываются… Вам становится хорошо и прохладно, — говорил он размеренно. — Хотите спать. Глаза закрываются. Вы спите. Спите. Спите…
Командир Уим честно спал. Хайдаров закатал левый рукав его скафандра, всадил иглу, сдавил шприц-ампулу. Так… Теперь — внимание к деталям… Опустить рукав и будить, либо играть в открытую?
В открытую — всегда лучше. Это — первое. Второе: Грант хотел, чтобы я его переборол. Хотел, правда, бессознательно — но дал себя загипнотизировать в две минуты. То есть сотрудничал…
— Грант. Проснитесь. — проговорил он.
Командир пошевелился, и в тот же момент Хайдарова буквально повернуло — ему показалось, что на экране появилась звезда. Нет… Под потолком вспыхнула и сейчас же погасла «пчелка» — оранжевая сигнальная лампа, соединенная с объективом корабельного компьютера. Машина наблюдала за ними. По-видимому, не хотела, чтобы они это замечали…
Уим проговорил:
— Так, Я в порядке. Благодарю, Никола.
— Ты еще не в порядке, — сказал Хайдаров. — Слушай. Твоей вины здесь нет.
— Куратор, вы теряете чувство меры, — холодно сказал Уим.
— Очень может быть. Но что я знаю, то я знаю. Пассажиров не высадил — верно, и за это будешь держать ответ. А в другом ты не виноват.
— Ты про Шерну?
— Боже мой, конечно — нет…
Уим пронзительно взглянул на него. Растер локоть, отвернул рукав.
— Так. Спасибо. У тебя все? Такэда! Прошу сюда!
Сейчас же всхлипнул люк, сверху вплыл Такэда — отсалютовал шлемом Хайдарову, прыгнул к пульту и несколько секунд висел в позе ныряльщика, рассматривающего дно. Проговорил:
— Блокада по всем статьям. Гравиметры, жироскопы, все диапазоны частот, корпускулярные датчики, микрометеорные датчики. Глухо.
Командир сухо перебил:
— Собирай экипаж. Десять минут обмена мнениями.
В рубку вплывали один за другим, как глубоководные рыбы в темный грот, серебряные скафандры с красными номерными дисками. Отблескивая серебряным и алым в столбе света, падающего сверху, они ловко переворачивались, откидывали кресла, садились. Жермен тут же ухватил Хайдарова за нагрудник скафандра