Остров Тайна стр. 240
приподняться под рукой Ивана. В ее дряхлом, скрипучем голосе столько нежности, преданности, радости, которая бывает в любом сердце после долгой разлуки с самым дорогим другом.
Иван верил и не верил. Да, это была та самая любимая Мурка, с которой он играл, спал, прижав ее к груди под одеялом в далеком детстве. Тогда она была игривым котенком. Теперь вот… но как она смогла выжить? Прошло больше шестнадцати лет. Поверить в это трудно.
Спохватившись, Иван полез в карман, вытащил завернутую в тряпку картошку в мундирах, которую ему сунула бабушка Фекла. Поднес на ладони Мурке. Кошка попыталась ее откусить, но не смогла, настолько слабыми оказались ее челюсти. Он откусил картошку, разжевал ее зубами, опять подал кошке. Та съела немного, тяжело проглотила пищу и отвернулась в сторону: хватит. Закивала головой, закрыла глаза, стала засыпать. Иван еще какое-то время ласкал ее рукой, до тех пор, пока она не перестала мурлыкать.
– Ах, ты моя хорошая! Милая Мурка! Как же ты меня дождалась?! Сердешная… Горемыка. Ничего! Теперь мы с тобой будем вместе. Я заберу тебя с собой. Ты не будешь знать нужды на старости лет. Все будет хорошо!
Пора идти. Иван хотел сходить на кладбище, где похоронены все, кто умер до ссылки. Осторожно, чтобы не разбудить Мурку,
он встал на ноги, пошел к лестнице. Бережно прижимая к себе кошку, хотел спуститься вниз, но вдруг почувствовал неладное. Посмотрев на свою любимицу, заметил, как обмякло ее тело, а голова сползла с руки.
– Мурка!.. Ты что это?! А ну, просыпайся!..
Не ответила кошка, не посмотрела на него слепыми глазами. Она была мертва.
Прижимая к груди еще теплое тело, Иван долго стоял, не смея сделать шаг. Сознание прожигала скорбная мысль: дождаться, чтобы умереть на руках. Как все может быть? Прожить долгие годы в одиночестве, полуголодая, без тепла и ласки вряд ли сможет какое-нибудь животное. Но это случилось на его глазах! От этого на душе у Ивана стало так тоскливо, что он не знал, что сейчас надо делать.
Наконец-то, собравшись с силами, шагнул на первую ступень лестницы.
На кухне все такая же разруха и грязь. Недавнее видение можно списать на глубокий сон, если бы не плотно закрытая дверь. Он точно помнил, что вход в избу не закрывал.
Ивана охватил страх. Кто и когда мог закрыть дверь, пока он находился наверху? Вспомнил про обожженные пальцы. На печи стоит старый чугунок, закрытый крышкой. Грязный, затянутый паутиной, холодный. В нем давно никто не варил наваристых щей.
Ему стоило больших усилий резкими толчками тела открыть плотно запахнутую дверь. Очутившись на крыльце, он долго смотрел по сторонам, пытаясь кого-то увидеть… Тишина и пустота. На заимку давно не ступала нога человека. Все же Иван чувствовал, что за ним кто-то наблюдает со стороны. Это ощущение, приобретенное им за годы жизни в тайге и на фронте, никогда не подводило. Прежде чем сделать один точный выстрел, приходилось просчитывать каждый шаг, чтобы самому не попасть в перекрестие оптического прицела немецкого стрелка. Так происходило несколько раз, когда он, выдвигаясь на точку, вдруг понимал, что туда нельзя, позиция рассекречена, его ждут и ловят момент для выстрела.
Однажды взятый в плен немецкий солдат признался, что