Острые предметы стр. 137
читал ли он мое заявление. Он отправил меня в недельный отпуск. Считая меня истеричкой.
У меня вдруг защипало в глазах от подступающих слез, и она взяла меня за руку:
– Мне очень жаль, Камилла.
– Господи, просто зла не хватает. – По щекам катились слезы, я несколько раз смахнула их рукой, потом Беверли дала мне пачку бумажных платков. – Возмутительно, что это случилось. И то, что я так долго не могла понять причину.
– Ну, милая, это же ваша мать. Мне трудно себе представить, каково все это осознать. Но теперь, похоже, правосудие будет соблюдено. Следователь давно ведет это дело?
– Следователь?
– Уиллис, кажется? Красивый парень и внимательный. Сделал копии всех страниц истории болезни Мэриан и так скрупулезно меня опрашивал, что я чуть мозоль на языке не натерла. Но ничего не говорил о другой девочке. Сказал, что вы живы-здоровы. Мне кажется, он к вам неравнодушен, – когда я упомянула ваше имя, он так застеснялся, заерзал.
Я перестала плакать, скомкала платки и бросила в мусорную корзину у кровати девочки с книгой. Она заглянула в нее с таким любопытством, как будто там было письмо. Поблагодарив Беверли, я направилась к выходу, чувствуя, что схожу с ума, и мечтая вдохнуть свежего воздуха.
Беверли догнала меня у лифта. Взяв меня за руки, сказала: «Камилла, увезите сестру из дома. Ей там оставаться опасно».
* * *Между Вудберри и Уинд-Гапом, на пятом повороте с главной дороги, есть бар для мотоциклистов, где продают упаковки пива, не требуя документов для подтверждения возраста. Я много раз там бывала, когда училась в старших классах. Рядом с мишенью для метания дротиков есть платный телефон. Я запаслась пригоршней монет и позвонила Карри. Ответила Эйлин – голос, как всегда, мягкий и спокойный, как море в штиль. Едва назвав свое имя, я начала рыдать.
– Камилла, голубушка, что с тобой? Ты в порядке? Конечно нет, извини. Говорила же я Фрэнку, чтобы он забрал тебя оттуда после твоего последнего звонка. Что случилось?
Я продолжала рыдать, не в силах собраться с мыслями. Рядом глухо стукнул дротик, вонзившийся в мишень.
– Ты, случайно, не… ранишь себя снова? Камилла! Голубушка, ты меня пугаешь.
– Мама… – выдавила я и снова разревелась, судорожно глотая воздух. Рыдания были такими глубокими, как будто исходили из живота, и я почти согнулась пополам.
– Мама? С ней все нормально?
– Н-е-е-е-ет! – провыла я, как ребенок.
Эйлин, прикрыв трубку рукой, громким, настойчивым шепотом позвала мужа по имени, потом сказала: «Что-то случилось… страшное». Недолгое молчание, звон разбитого стекла. Видимо, Карри слишком торопливо выскочил из-за стола, опрокинув на пол бокал с виски.
– Камилла, скажи, что случилось? – заговорил он хрипло и резко, словно тряся меня за плечи.
– Карри, я знаю, кто это сделал, – сдавленно сказала я. – Знаю.
– Ну, детка, это не повод для слез. Преступник арестован?
– Нет еще. Я знаю, кто это сделал.
Стук дротика, попавшего в мишень.
– Кто? Камилла, скажи.
Я прижала трубку ко рту и прошептала:
– Моя мама.
– Кто? Камилла, говори погромче. Ты в баре?
– Это сделала моя мама! – провизжала я. Слова брызнули из меня, как искры.
В трубке затянувшееся