Острые предметы стр. 142
я за ней не шла. Мне было восемь лет, совсем еще кроха. Я вернулась домой, стерев себе ноги в кровь, а она только взглянула на меня, оторвавшись от вечерней газеты, и ушла к себе. В эту спальню.
– Почему ты мне об этом рассказываешь?
– Когда ребенок с малых лет узнает, что матери он безразличен, это приводит к беде.
– Поверь, знаю это по себе, – ответила я. Она все гладила мне волосы, теребя одним пальцем выстриженный кружок.
– Я хотела тебя любить, Камилла. Но ты была неподатливой. Вот с Мэриан мне было легко.
– Довольно, мама.
– Нет. Позволь мне позаботиться о тебе, Камилла. Хочу быть нужной, всего лишь разок.
«Пусть настанет конец. Пусть всему этому настанет конец».
– Ладно, давай, – сказала я и залпом осушила бокал. Потом сняла ее руки со своей головы и мысленно приказала себе успокоиться.
– Мама, ты всегда была мне нужна. По-настоящему. А ты делала так, чтобы я нуждалась в тебе моментами, когда тебе этого хотелось самой. И я не могу простить тебе того, что ты сделала с Мэриан. Она была маленькой.
– Она навсегда останется моей маленькой, – сказала мать.
Глава шестнадцатая
Я заснула в духоте, при выключенном вентиляторе. Проснулась мокрой от пота и мочи.
Зубы отбивали дробь, сердце стучало в ушах. Меня сразу вырвало, едва я успела схватить мусорное ведро у кровати. Горячая жидкость, в которой плавали четыре зернышка кукурузы.
Не успела я лечь в кровать, как в комнате появилась мама. Наверное, сидела в кресле в коридоре рядом с фотографией Мэриан, штопая носки. Ждала, пока мне не станет плохо.
– Пойдем, моя маленькая, в ванную, – прошептала она.
Она сняла с меня пижаму, скользнула взглядом по шее, груди, бедрам и ногам.
Когда я с маминой помощью залезла в ванну, меня снова стошнило. Теперь горячая жидкость, окатив меня, полилась в ванну. Адора схватила с вешалки полотенце, налила на него спирта и протерла меня, быстро и деловито, словно мыла окно. Я сидела в ванне, и мама лила мне на голову холодную воду, чтобы сбить температуру. Дала мне две таблетки и стакан голубоватого молока. Я все это выпила с таким же горьким чувством мщения, которое бушевало во мне во время двухдневных запоев. «Я еще не слегла. Давай продолжай, что у тебя там еще есть?» Теперь я хотела быть ее жертвой. Вернуть Мэриан то, что я ей должна.
Меня снова рвет в ванну – мама сливает воду, наливает и сливает опять. Кладет пузырь со льдом мне на плечи, другой между ног, горячую грелку прикладывает мне ко лбу, другую – к коленям. Раскрывает пинцетом рану на лодыжке, льет на нее спирт. Вода мгновенно розовеет.
«Исчезни, исчезни, исчезни», – умоляюще стонет моя шея.
Все ресницы у Адоры выщипаны, из левого глаза текут слезы, она постоянно облизывает верхнюю губу. Прежде чем потерять сознание, я подумала: «Она лечит меня, хлопочет в поте лица. Приятно. Больше никто не стал бы так обо мне заботиться. Мэриан… Завидую Мэриан».
* * *Я очнулась в ванне, наполовину наполненной чуть теплой водой, слыша крики. Покачиваясь от слабости, я вылезла из ванны – от меня шел пар, завернулась в