Библиотека

Отголоски иного мира стр. 245

Размер шрифта
-
+
Тема

нынешний жизненный уклад есть бегство от Бога, устремился обратно к Богу, перебрался из Нью–Йорка в монастырь в Кентукки и дал обет молчания.

Друзья Мертона усмотрели в его поступке великую жертву: подумать только, он отказался ото всего! А сам Мертон считал, что освободился. Более того, даже избавился от лишней нервотрепки.

В жизни современного города все мешает человеку углубиться в себя и мыслить о духовном. От непрекращающегося шума машин и громкоговорителей, мертвого воздуха, огней офисов и магазинов, постоянной пропаганды и рекламы устает и ослабевает даже движимый самыми благими намерениями искатель духовности.

Когда Мертон осуществил свое решение, манхэттенский мир, со всем своим гамом и свистопляской, отступил на задний план. Между деревьями Гефсиманского аббатства, под тихим и молчаливым небом, случайный самолет казался незваным гостем.

Я понял: если я, в большом или в малом, выбираю Христа, то кажущаяся жертва обращается во благо, хорошо становится мне самому. Когда я, проглотив гордость, извиняюсь перед человеком, которого обидел, наступает такое облегчение! Когда подаю деньги анонимно, по евангельской заповеди, я сам испытываю большую радость. Когда противлюсь искушению и вкладываю силы в брак, я лишь выигрываю. Томас Мертон говорит: «Полная покорность Богу — это жертва, принося которую, мы не теряем ничего, но приобретаем все и даже дивным образом получаем назад утраченное ранее. Ибо в тот момент, когда мы отдаем себя Богу, Бог отдает Себя нам».

Евангелия не устают повторять: кто хочет спасти свою жизнь, тот потеряет ее, а кто потеряет жизнь ради Иисуса, тот ее обретет. Как же я могу «потерять жизнь» ради Иисуса? Ведь я не живу в монастыре, да и гонений по большому счету не испытываю. Стало быть, мне остается верность в малом, в повседневных актах самоотречения. Для меня это — сотни (а надо бы — тысячи) раз, когда я ставил желания жены выше собственных. Посещение больных, долгие беседы (когда горят сроки сдачи книг) с людьми, страдающими депрессией, не говоря уже о постоянном контроле за использованием собственных денег.

Между тем Христос не хочет, чтобы я делал все это из–под палки. Вот в чем главный парадокс: я обретаю жизнь именно в тот момент, когда ее отдаю. Такой была жизнь святых. Но даже и в своем микромасштабе я вижу: чем больше я растрачиваю себя, тем больше обретаю. Дух чувствует тоньше. Я расту и даже ощущаю себя человеком в большей степени. То, что казалось жертвой, служит мне самому. Напротив, когда я выбираю своеволие, своекорыстие, я словно замыкаюсь на себе, теряю связь с другими людьми, увядаю.

Это относится не только к граду Божьему, но и к граду мира сего. И не только к отдельным людям, но и к обществу в целом. Я верю в это потому, что бывал в странах, где приходится давать взятку чиновникам за штамп в паспорте или возможность пронести ноутбук через таможню, где надо проверять сдачу и пробираться через толпу нищих. Да и кому не хочется жить в обществе честном, сострадательном к нуждающимся, со стабильными и любящими семьями, уважением, низким уровнем преступности, добрососедскими отношениями, добротой и вежливостью — одним словом, в обществе, обладающем качествами, которые отличают град Божий?

В своей собственной стране я вижу эгоизм и алчность, рост количества

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.