Библиотека

Откровенные диалоги о штрафниках Великой Отечественной стр. 112

Размер шрифта
-
+
Тема
командирам подразделений, первыми форсировавшим водную преграду в боевой обстановке и удержавшим плацдарм, а также особо отличившимся бойцам обычных войск давали звание Героя Советского Союза. Моей роте штрафного батальона, действовавшей на отдельном участке фронта, удалось и захватить, и удерживать плацдарм на Одере. Я там вскоре был тяжело ранен в голову, и начальству доложили, что я погиб. Тогда заготовили представление на Героя посмертно. Но когда обнаружилось, что я жив, решили ограничиться орденом Красного Знамени. Может быть, ради принципа: штрафбатовец, пусть и офицер постоянного состава, может стать героем только посмертно, да и то не как воин штрафного подразделения. Таких примеров не единицы, в своих книгах я их привожу. В общем, точно не знаю причины замены одного представления другим, но я нисколько не в обиде — главное, что тогда остался жив. Моей маме, Марии Даниловне, к тому времени уже пришла похоронка на обоих моих старших братьев. И на меня был заготовлен такой печальный документ, но… Видимо, Бог сохранил меня ей на утешение.

Василик В. : Встает вопрос о вере на войне. Скажите, вы наблюдали проявления религиозности среди сослуживцев?

Пыльцын А.В. : В явном виде — нет. В штрафбате, как известно, служили только офицеры — и командиры, и проштрафившиеся, то есть коммунисты или комсомольцы, обученные в советских военных училищах или на курсах явно атеистического плана. К тому же окружающая обстановка была такова, что истинно верующим, если таковые и были, обнаруживать свою веру было затруднительно. Однако у многих, может быть, даже у большинства, по-видимому, была некая духовная опора, какая-то внутренняя, не показная вера в Бога, что помогало сражаться, надеяться и выживать. Некая сокровенная вера у людей все же была. Даже я, хоть и крещёный, но школой и комсомолом воспитывавшийся в атеизме, свято верил, что какие-то Высшие силы вершат многое. Потом я понял, что это тот Бог , во имя Которого я был крещен . Что именно Его силой я получал не смертельные ранения в двух шагах от «летального» исхода. Что, не умея плавать, не утонул ни в Днепре, ни в Друти под Рогачёвом, ни в Припяти или в Западном Буге при операции «Багратион», ни в Висле, ни тем более — в Одере, где, теряя сознание при ранении в голову, падая в воду близ берега, успел подумать: «Убит, слава Богу, не утонул», так как всегда опасался именно такой смерти.

1714723159_66349957c125c.webp

Форсирование Одера

Василик В. : В вашей книге рассматривается серьезный духовно-нравственный вопрос, поставленный еще в «Преступлении и наказании» Ф.М. Достоевского. Скажите, насколько, на ваш взгляд, наказание — пребывание в штрафбате от одного месяца до трех — было адекватно преступлению?

Пыльцын А.В. : Законы военного времени суровы, но адекватны войне. Нельзя судить эпоху Великой Отечественной войны мерками мирного времени. Во время войны ситуация усложняется, степень ответственности, а значит, и наказания ужесточается, и то, что в мирной обстановке может оказаться простительным проступком, разгильдяйством, в ситуации войны часто оказывается самым настоящим преступлением. Например, часовой уснул на посту. В мирное время за это максимум полагается гауптвахта. А если он караулил склад с оружием во время войны, уснул, а враги или мародеры украли оружие? Или сбежал с порученного рубежа обороны? За это

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.