Откровенные диалоги о штрафниках Великой Отечественной стр. 69
Золотой Звездой Героя, и командир батальона поддержал меня. Представление это, как теперь стало известно, дошло до штаба армии, а там, видимо, была установка: штрафник Героем Советского Союза быть не может. Поэтому Смешному дали посмертно только орден Отечественной войны 1 степени.
Бакулин А. : А были среди штрафников те, кого, по вашему мнению, наказали незаслуженно?
Пыльцын А.В. : Трудно сказать. Обижались-то на приговор многие, но вы же понимаете: редко человек считает наказание вполне справедливым!.. Однако, ещё раз скажу: есть законы военного времени. То, что в мирное время может легко сойти с рук, на войне не прощается. Но мы, офицеры штрафбата, никогда не смотрели на своих бойцов как на преступников, тем более как на уголовников!.. Поэтому нам так дико сегодня смотреть «Штрафбат» Володарского и Досталя! Мы, собственно, и не пытались вести со штрафниками какую-то особую, не такую, как с прочими солдатами, воспитательную работу. Идёт война — она сама перевоспитает, сама позволит человеку искупить свою вину, если, конечно, его проступок был лишь случайностью. И бойцы-переменники старались как можно скорее искупить свою вину. Они же офицерами были, то есть опытными воинами, людьми, как правило, отважными, понимающими, что такое честь. Но, конечно, порой к нам попадали вовсе не по досадной случайности. Попал ко мне в роту бывший офицер-гвардеец по фамилии Редкий. Он был этаким рубахой-парнем, весельчаком, знатоком анекдотов. Назначили его командиром отделения моряков. Мне сразу не понравилась его склонность к безудержному хвастовству, но поначалу я не придал этому значения, думая, что такой энергичный офицер в трудную минуту не подведёт. И вот что случилось при том самом форсировании Одера. Перед началом преодоления этого водного рубежа мне докладывали о состоянии взводов и между прочим сказали, что «мой резерв» надёжно укрыт в прочной землянке. Я удивился: «Какой резерв? Я не назначал никакого резерва!» Иду к указанной землянке и нахожу там отделение Редкого — все бойцы из моряков. Спрашиваю у бывшего капитана, кто назначил его отделение в резерв? Он, страшно растерянный, начинает в ответ сбивчиво врать. Оказывается, он придумал историю с резервом! Всех обманул — и взводного командира, и собственных бойцов-переменников: решил отсидеться во время форсирования реки в землянке!.. Когда моряки узнали, в какую историю они попали из-за своего командира, то пришли в ярость и предложили мне немедленно расстрелять труса и лжеца. Но я на такое не решился, хотя в данном случае имел такое право, а только отобрал у Редкого оружие и решил отправить его под конвоем в штаб штрафбата: пусть с ним трибунал разбирается. И надо же тому случиться — как только Редкий вышел из землянки, прямо над ним разорвался немецкий бризантный снаряд и изрешетил его. Сама судьба покарала труса и дезертира.
Бакулин А. : Сейчас бы сказали: «Бог наказал»… Александр Васильевич, а вы — человек верующий? Говорят, что на войне, в окопах, атеистов не было…
Пыльцын А.В. : Скажу честно: я от церковной жизни далёк. Крещён, даже помню детали крещения. Молиться с детства не приучен, да и не желаю на старости лет изображать в храме «живой подсвечник», как это делают иные наши руководители. И потом, судите сами: обычные солдаты приходили на фронт по большей части из деревень,