Отныне и вовеки стр. 80
поднял голову и отвел от лица жены выбившуюся из прически прядь.
— Твоя доброта меня просто убивает, — хрипло сказал он и, взяв Лив за подбородок, притянул ее лицо к себе. — Я не могу тебе лгать. Меня мучает вовсе не смерть деда. Ты — моя мука. Ты еще можешь жалеть меня, после того как я с тобой обошелся! Ты должна меня ненавидеть.
— Я врач и умею думать о людях. — Лив старалась говорить беспечным тоном, но эмоции душили ее, голос срывался. — И я так и не смогла тебя возненавидеть. — Больше она сказать не осмелилась, рискуя выдать свои чувства.
Мартин вздохнул и посмотрел на нее долгим взглядом. В воздухе сгустилось напряжение. Он сжал подбородок Лив.
— Но сможешь ли ты когда-нибудь научиться любить меня? — хрипло спросил Мартин. Лив так и застыла, потрясенная страхом и тоскливым одиночеством, мелькнувшим в его глазах, ведь те же чувства терзали и ее. — Нет, конечно, — воскликнул Мартин, вскакивая. — Я не имею права даже просить об этом, я потерял его, поверив всей той гадости, которую наплел мне Сержиу, — с горечью продолжал он. — И тем, что шантажом заставил тебя выйти за меня замуж. Господи! Я поражаюсь, что ты еще здесь. Я был уверен, что ты уедешь в ту же минуту, как разъедутся гости. Поэтому-то и заперся в кабинете, хотел надраться, чтобы не видеть, как ты уходишь. — Его губы искривились в печальной усмешке. — Но даже этого не смог сделать — уронил бутылку.
Лив медленно встала и положила ладонь на его руку.
— Ты хочешь, чтобы я уехала? — спросила она, внезапно ощутив уверенность. Мартин пристально посмотрел на ее руку, выделявшуюся белизной на его смуглой коже.
— Нет. — На крепкой шее дернулся мускул. — Нет, черт побери, я же люблю тебя. И всегда любил. — Лив наконец услышала долгожданные слова, и в ее сердце с новой силой вспыхнула надежда. — Все восемь лет одиночества, в несчастном браке с женщиной, которую не любил и на которой не должен был жениться. А теперь, когда я снова нашел тебя, уже поздно: я слишком люблю тебя, чтобы удерживать рядом с собой против воли.
— И кем же ты меня заменишь? — Лив вся напряглась. — Сусаной или своей любовницей? — Слова вырвались у нее против воли, ведь она три недели терзалась, представляя себе Мартина в объятиях другой.
— Никогда. — Мартин впился в ее лицо безумным взглядом. — Никто на этой земле не займет твоего места, Лив. Ты должна это знать, чувствовать; когда я с тобой, я растворяюсь в любви к тебе.
— Но последние несколько недель…
— Я пережил все муки ада, — перебил
ее Мартин. — Я рвался к тебе, хотел тебя до боли, но не смел до тебя дотронуться. Мой дед обожал тебя, он сам сказал мне об этом накануне того дня, когда я уехал в Лиссабон. Он был так рад за меня, ибо я наконец нашел идеальную женщину. За то короткое время, что он тебя знал, дед сумел распознать твою врожденную порядочность, добрый и отзывчивый характер, твою честность. В его глазах ты была почти святой. Умирающий сумел увидеть то, что я отказывался признавать. Я чувствовал себя последним мерзавцем, недостойным быть грязью у тебя под ногами, ибо знал, что он прав. Даже признание