Отпуск. Чертов мост стр. 60
я не собирался отлеживаться, когда друзья идут на опасное дело. Я встал и, пошатываясь, добрел до окна. Голова кружилась, в теле чувствовалась слабость. Но я все-таки решил пойти с ними.
- Что же вы порешили? - после паузы спросил я.
Лапушенко встал, выбросил окурок в окно, прислонился к косяку и ответил:
- Я пойду к Матрене, поговорю с ней и заставлю ее пойти в зимовье. Сенька там. Пусть она передаст ему мое предупреждение, что скоро в зимовье нагрянет милиция. В тайгу он не пойдет. Без коня и харчей там делать нечего. А пойдет на Ушумун или Такшу, чтобы там добыть себе коня - я же коня-то ему не оставил. Чертов мост никак не минуешь - тут его и надо подстеречь.
- А если окружить и взять его в зимовье? Так надежнее…
- Нельзя так. Слышно в тайге хорошо, не подкрадешься к зимовью. Собаки у меня там остались - будут гавкать. Да и он хитрый: не сидит в зимовье, а караулит где-нибудь поблизости.
Пришли Тася, Чернов и дед.
- О-о, ты уже встал? - удивленно сказала девушка.
- Вроде бы.
- Что такой грустный, браток? - похлопал меня по плечу Чернов.
- Радоваться пока нечему - бандюга на воле.
- Не переживай, выловим его и вздернем на рее, - весело продолжал Чернов. - Тут вон целую историю придумали на этот счет; не отшвартуется он, браток, пригвоздим его на якорек. Держи краба и не расстраивайся, - он протянул свою огромную ручищу и крепко сдавил мне ладонь.
- Ну ладно, давайте поторапливаться, - озабоченно сказала Тася и подошла ко мне. - Собирайся и ты. Сможешь?
- Я готов.
Было решено, что Тася, Чернов и дед Евлампий сделают засаду у Чертова моста, а мы с Лапушенко поедем сперва к Мотьке, потом к зимовью, чтобы спугнуть бандита.
Не теряя времени, отправились в путь.
На улице уже рассвело. Небо над крутыми черными сопками в стороне Ундурги посветлело, а над рекой навис легкий туман. От Елкинды тянуло прохладой, пахло свежескошенной травой.
- Давно он у тебя скрывается? - спросил я у Лапушенко.
- С неделю, поди, будет.
- Откуда явился?
- С Нерчи. Там они снова сорганизовались в банду, но их сразу же под Зюльзиканом разбили. Он вырвался, и сюда.
Лошадь моя немного приотстала, я подстегнул ее и снова поравнялся с Лапушенко.
- Как же ты узнал, что я у Мотьки?
- Бандюга этот мне сказал, он там зачем-то шастал и выследил тебя… Потом подговаривал меня подпереть вас вместе с Мотькой и подпалить.
«Вместе с Мотькой подпалить… Услышав эти слова, я вздрогнул, сердце тревожно забилось. Старики Зайцевы… Их тоже подперли и подпалили…
- Ах ты, сволочь! - вырвалось у меня.
Лапушенко недоуменно посмотрел на меня.
- Это правда, - сказал он. - Сенька Арап, правая рука Косого, - хитрюга и сволочь. Ишь, как ловко хотел меня втянуть в свои грязные делишки! А я-то, дурак, поверил и потащился вчера с ним. На чем сыграл гад, а! Знает, стервец, что я с Мотькой полюбовничаю… Пойдем, говорит, Мотька твоя с хахалем… - И после недолгого молчания добавил: - И стариков Зайцевых он, подлюга, загубил - те-перь-то уж я точно знаю. В ту ночь он куда-то уходил из зимовья, а