Отпуск по ранению стр. 132
в столовой. – Тоня улыбнулась, заметив и растерянность и смущение на лице Володьки.
– Мама спит, да и всех соседей разбудишь звонком. Черт возьми, как мы проглядели время!
Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, еще не решив, что делать, но тут Тоня, уже несшая белье в столовую, сказала, что если его мать будет волноваться, то позвонит сюда, и будет лучше, если он окажется здесь, чем неизвестно где. Это убедило Володьку.
– Я открою дверь своей комнаты, и мы сможем переговариваться. Правда, я привыкла жить одна, но иногда ночами бывает жутковато. А тут я крикну – вы здесь, лейтенант Володька? А ты ответишь – я здесь, и будет очень здорово, – говорила Тоня, стеля белье на диван.
И только сейчас до Володьки дошло, что этой ночью он будет с Тоней. Он не знал, что случится этой ночью, но предощущение чего-то необыкновенного пронзило его, и он неверными, чуть дрожащими пальцами достал портсигар, вынул папиросу и закурил, изломав не одну спичку.
– Надо немного отодвинуть стол, Володя, – сказала Тоня и опять улыбнулась, глядя, как Володька стал отодвигать тяжелый стол, который полз вместе с ковром, задирая его и морща, не догадываясь от волнения приподнять его.
Наконец стол был отодвинут, ковер заправлен.
– Принеси, пожалуйста, подушки из моей комнаты, – попросила Тоня.
В Тонину комнату Володька не заходил ни разу. Тоня всегда говорила: "Там у меня страшный кавардак", – и сейчас он входил туда с каким-то трепетом. Свет был там не зажжен, и в полумраке белела оправленная Тонина постель, голубовато поблескивали какие-то флаконы на туалетном столике, пахло Тониными духами… Володька, будто совершая святотатство, чуть дотронулся пальцами до ее постели и сразу отдернул руку, словно обжегшись.
– Принес? Давай. – Тоня взбила подушку и положила ее на диван. – Теперь баиньки, лейтенант Володька.
– Я не засну, Тоня, – как-то жалобно пробормотал он.
– Заснешь, – ответила она и прикоснулась губами к Володькиному лбу. – Спокойной ночи.
Тоня пошла в свою
комнату, щелкнув по пути выключателем. Свет погас.
Володька, не раздеваясь, сел на диван, обхватил голову руками. Громко отбивали в тишине секунды большие настенные часы, на улице изредка, шелестя шинами, проезжали машины, где-то прозвенел запоздалый трамвай. Из Тониной комнаты доносился звук ее шагов, потом скрип кровати, – видимо, она легла.
– Спокойной ночи, – шепотом сказала она.
– Спокойной ночи, – ответил он почти беззвучно и стал снимать ботинки.
И от простыни и от подушки, в которую он уткнулся, пахнуло Тониными духами. Тоня была совсем рядом, всего в нескольких шагах от него. Она не закрыла дверь своей комнаты, и Володька видел синеющее окно, туалетный столик… Саму Тоню он не видел, но она была рядом, и одно это казалось чем-то удивительным и необыкновенным.
– Ты не спишь? – донесся шепот Тони.
– Нет.
– Я тоже. Но ты спи.
– Постараюсь, – прошептал он.
– Как тихо…
– Да, очень…
Этот тихий, приглушенный ночной разговор был тоже чудом. Володька перевернулся на спину, протянул руку к столу, достал папиросы, чиркнул спичкой.
– Ты куришь? – спросила Тоня.
– Да.
Потом они долго молчали… Володька чутко прислушивался – вот Тоня вздохнула, вот перевернулась на другой бок, и кровать скрипнула, вот как будто она поднялась… Да, поднялась и пошла открыть окно. Володька видел ее легкую тень около рам. Потом опять легла