Отражение бабочки стр. 109
Ни больницу, ни побег из больницы. Возможно, она не помнит ни Элизу, ни Ванессу. Целый пласт памяти заблокирован. Избирательная амнезия. Он не знал, как это расценить. С одной стороны, хорошо, многие вещи лучше забыть. А с другой — все-таки аномалия, и неизвестно, что дальше. Но как бы там ни было, полагаться можно только на природу и случай — лекарства от амнезии никто еще не придумал. Его она тоже не помнит. То есть помнит, что он пил кофе на скамейке в парке. И ничего после. И что он теперь должен сделать? Рассказать? Он не знал. А что делать с ее сумкой, которую он спрятал в тумбу письменного стола?
…Нина уже не стеснялась. Он расспрашивал о ее работе, ему было интересно, он очень мало знал о рекламе. Они много смеялись в тот вечер.
Глава 28. Взрыв
…Выплывают миражи сна, лжи.
Человек из миража, появившийся в окне,
Бестелесностью пожал руку мне…
Федор Алексеев бубнил себе под нос и чертил ромбы, квадраты и числа. Так, давайте по новой, говорил он себе. Раскладываем факты по полочкам и клеим номера. Один, два, три и так далее.
Они были знакомы! Однозначно. Огородникова знала своего убийцу и открыла ему, хотя ей было не до гостей — последние часы перед отъездом. Убийца ожидал ее в угнанном автомобиле. Зачем? Хотел попрощаться? Заявиться на свидание в угнанном автомобиле, вместо того чтобы спрятать его подальше, это недальновидный поступок, мягко говоря. Попросту идиотский.
Окна квартиры не светились, там никого не было, сказал Рома Пригудов. Сницар предположительно был в Зареченске и ничего не знал об отъезде гражданской супруги. Узнал постфактум от подруги жены Елены Окуневской, когда вернулся, в конце августа. У нее появились деньги, кстати… От Сницара? Надо бы выяснить на всякий случай.
Рома Пригудов привез Огородникову домой. Она хлопнула дверцей машины и вошла в подъезд. Рома с молодой женой уехали.
Что было дальше? С этого момента свидетелей нет. Звягина в качестве свидетеля отпала. Елизавета Варгус, гипотетический свидетель, молчавшая почти два года, умерла. Подруга жертвы, Елена Окуневская, умерла. У Сницара нет алиби. Пригудов, друживший с Огородниковой, Гена Смолик, спавший с ней, сосед угоревшей Окуневской, Виктор Саликов, которого звали за стол, а где как не за столом развязываются языки… Федор вспомнил, как он сказал, что «девочки» не стеснялись его, болтали о мужиках… И что? Что-то беспокоило Федора, некая мысль мельтешила в подсознании и не давалась. Трое, знавших ее с разных сторон, не назвали ни одного имени. Не знали? Или… Или… Или чего-то он не схватывает.
Разумеется, это далеко не все знакомые Огородниковой, но эти были из разных сфер ее жизни, причем достаточно близки с ней, добавить сюда то, что их город невелик, все на виду… И ничего! Было у Федора чувство, что некто, незаметный и неуловимый, смотрит на него из тени. Невидимка. Человек из миража.
Оставался последний человек из его списка — квартирная хозяйка. Огородникова переехала к Сницару, но зачем-то оставила за собой съемную квартиру. Возможно, чтобы хранить там что-то. В сейфе, в чемодане с кодом или в тайнике — она была девушкой непредсказуемой и способной на все. Федор не исключал возможный