Библиотека

Отражения звезд стр. 210

Размер шрифта
-
+
Тема

— согласилась она.

— Захватим и Пелагею Семеновну... она вместе с детьми за двух пассажиров да мы с тобой, как раз по нашим «Жигулям». Захвати бутербродов и парочку бутылок с яблочным соком, Мишка и Машка присосутся, им только дай.

Мишке было шесть лет, а Машке всего четыре года, и все у них было общее, да и для них все было общее.

Они перешли площадь сплошь в снежной пудре, и Тимирязев стоял в снежной пудре, а дальше была улица Качалова, как-то Астасьев купил в магазине «Мелодия» комплект пластинок с записями монологов Качалова, и он с женой целый вечер слушали голос того, именем которого названа их улица.

— Все-таки это здо́рово, Лиза.. живем мы с тобой уже восемь лет вместе, и ничегошеньки не ушло, а только приходит и приходит.

— Видишь, что значит музыка, — сказала Лиза довольно. — Это сегодняшний концерт настроил тебя так... а ты говоришь, что ничего не понимаешь в музыке.

— Со временем начну понимать, — пообещал он. — Я и сейчас закрою глаза и слушаю.

— А я поглядываю на тебя, как бы ты и впрямь не заснул.

— Ну что ты... я человек воспитанный, — сказал он, не признавшись даже самому себе, что раза два все-таки клюнул носом.

И они вошли в подъезд дома, который по каким-то архитектурным законам стоит крепко, так крепко, как и их жизнь в нем...

Лифт пошел кверху, и, когда Астасьев повернул ключ в замке их квартиры, бабушка Пелагея Семеновна уже стояла в прихожей, ждала их с верностью материнского сердца, и для него, Астасьева, рано потерявшего мать, она была как бы и его матерью теперь.

— Мучим тебя нашими ночными хождениями, — сказала Лиза виновато.

— Да уж совсем замучили, — отозвалась Пелагея Семеновна, маленькая, в добрых морщинках, да и вся такая добрая. — Чайник горячий стоит, а я уже пила.

Но Елизавета Сергеевна, как всегда, прежде всего прошла в комнату, где спали дети, при свете ночника-грибка под голубым абажуром посмотрела на них, дочь спала, подсунув розовый кулачок под щеку, а сын, как полагается мужчине, несколько отважно откинув голову на подушку, и Елизавета Сергеевна поцеловала одну — в нежную, глянцевитую щечку, а другого — в лоб с челочкой на нем. Но через год пойдет в школу, придется смахнуть челочку, начнется трудовая жизнь для Миши, а дочь погуляет еще на свободе два годика... Так быстро все идет, — кажется, только вчера вез ее, Лизу, муж из родильного дома, в руках у него был сверток с сыном — их первенцем, и чего только не накупил в уверенности, что будет именно сын, даже готовальню, в надежде, что тот тоже станет архитектором.

Елизавета Сергеевна переоделась, вышла в халатике, чайник уже стоял на столе, а мать расспрашивала мужа, какой был концерт.

— Бетховен, — сказал Астасьев неопределенно. — Лиза тебе лучше расскажет... а я больше — по строительству.

И Пелагея Семеновна смотрела на него как на сына, он был дорог ей, отец ее внуков, и все так изменилось для нее с появлением внуков, что не усидела в Тамбове, где все было своим, пришлось привыкать к Москве с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.