Отрицание стр. 6
единственная радость — это собака и шаурма? Где моя дорожка свернула не туда, что я оказался там, где сейчас нахожусь? Я качаю головой, вспоминая свои юные мечты и планы. Да, если бы я вдруг вернулся назад на жене своей точно бы не женился второй раз. Хотя, она ведь не всегда такой была. Может, это из-за меня она так изменилась?
Мои размышления прерывает собачий лай. Боб!
— Боб! Ко мне!
Куда там! Кошку он что ли увидел? Я бросаю шаурму и бегу за ним. Пожрать не судьба сегодня.
— Боб!
На дорогу, дурак, не беги!
— Боб!
Я выскакиваю вслед за ним на дорогу и вдруг всё теряет смысл. Вообще всё. Я вижу два ярких луча, приближающиеся ко мне слишком быстро, чтобы можно было среагировать. Маршрутка. Носятся, как угорелые, успеваю подумать я. Как угорелые… Бум! Брызги и темнота…
1. Парк советского периода
— Эй, парень, ты совсем что ли!
Чья-то крепкая рука дёргает меня за ворот и буквально срывает с дороги в тот самый момент, когда сигналя, скрипя и отдуваясь, там, где я только что стоял, тормозит старый грузовик, гружёный лесом. Раздаётся скрежет и шипение, несёт бензиновым перегаром и валят клубы пара и дыма.
Охренеть! Я даже поначалу не обращаю внимания на матерящегося водителя, глядя на лупатого зелёного монстра. Ничего себе, бегает до сих пор, да вон ещё груз какой прёт. Это ж «Колхида», чудо советского автопрома. Он в своё-то время выглядел, как инопланетянин, а сейчас вообще кажется невозможным и нереальным.
— Откуда такой раритет? — кричу я водителю.
А с голосом-то что? Сорвал что ли?
— Тебе жить надоело, олень, мля?! Я те щас рога поотшибаю, нах! — орёт он, высунувшись в окно и выдавая многоэтажную матерную тираду.
Водила выглядит подстать своему агрегату, будто их обоих перекинуло из прошлого. На нём фуфайка и солдатская шапка без кокарды. Морда у него красная, широкая и небритая.
— Проезжай давай, разорался тут! — кричит мой спаситель, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на его.
Передо мной стоит парень лет тридцати пяти, в кожаной лётной куртке и лыжной шапочке. В детстве такие носили. Тёмно-зелёный орнамент, маленький помпончик на макушке. Чехословацкая, что ли. У нас в школе физрук в такой ходил. Выглядит, парняга как пугало, если честно.
— Ты чего на дорогу-то выскочил? — беззлобно спрашивает он. — Совсем ума нет?
— Да, чёт тупанул, ломанулся за собакой, даже мысли не было, что дорога. Собака убежала, вот я за ней и дёрнул.
— Тупанул? — переспрашивает он.
— Ага, затупил, даже не ёкнуло ничего. Спасибо тебе. Сейчас бы от этой «Колхиды» меня отскребали.
— Хм… А что за собака? Я тут не видал вроде.
— Да, стаффи, коричневый такой, шоколадный. Кошку, наверное погнал, дурак.
— Что за стаффи? — хмурится он. — Я что-то про такую породу даже не слыхал.
— Стаффордширский бультерьер. Видел «Большой куш»? Вот такая, как в фильме.
— Нет не видал и породу не знаю.
Куда уж тебе. Я машу рукой.
— Ладно, хрен с ним. Сам домой прибежит. Такое уж бывало пару раз. Я вон там живу, за тем домом, — показываю я рукой и… опаньки… — А где шаурмячечная? Не понял.
— Кто?
— Ашот, кто ещё! Охренеть! Я вот только что, пять минут назад шаурму брал. Чё за хня?