Отрочество стр. 9
его за себя задвинул, и огонь на себя!
- … почему именно на Молдаванке? – интересуется пожилой… хотя какой пожилой? Ровесник дяди Гиляя, но таки да! Пожилой! Он, а не дядя Гиляй. Тот ещё ого-го, а не отдышка и ожирение!
- А почему бы и не да? – парирую я, обмениваясь визитками с редактором и ведя с ним параллельную беседу, всё больше мимикой и руками.
- Странно просто, - жмёт тот рыхлыми плечами, можно снять квартиру и в более приличном месте.
- А оно мне надо? Приличное? Я по лету хочу босяком иногда побыть, а не приличным молодым человеком, потеющим в жарком костюме. Полуприличного хватит!
Смеётся…
Из «Одесских новостей» в «Одесский листок» перекочевали, потом в «Вечернюю почту». Репортёры из других газет, попроще. И разговоры, разговоры!
В один фон все и всё слилося, а закончилось когда, то и – батюшки! Время за полдень далеко перевалило! Куда несколько часов делось?
- У вас всегда так? – вяло поинтересовался Пономарёнок, привалившись к стене здания и обмахиваясь кепкой.
- С ним, - киваю на опекуна, - да! Такой себе человек-цирк в одном лице.
Смеётся…
Устали так, што Мишке даже и всё равно, што обедать в ресторан зашли. Ноги передвигаются, а мозги уже всё, цементом
залило после такого общения. Мне тяжко, а каково ему?!
Зато и ого! За полдня чуть не со всеми репортёрами Одесскими познакомились, и… я ковыряюсь в памяти и спрашиваю неуверенно:
- Я што, на работу подрядился?
Владимир Алексеевич засмеялся до слёз.
- Карикатуры «Одесским новостям», и фельетоны «Одесскому листку» обязался.
- Я?! Фельетоны?! – опекун кивает, улыбаясь в усы. Бум! Моя голова упала на сложенные руки.
- А со стороны бойко всё, - неуверенно сказал Санька, пока Владимир Алексеевич делал официанту заказ, - такой весь дельный-додельный!
- По возможности, - успокоил меня дядя Гиляй.
- Ну и то… Ничего ведь не помню!
А опекун уже привстал и машет кому-то…
- Сергей! Уточкин!
* * *Фира с утра задумчива и немножечко меланхолична.
- Мне таки показалось, или Владимир Алексеевич не в большом восторге от меня и нас вместе? – осведомилась она у матери, отложив наконец книжку в сторону.
- Мине показалось, шо тебе не показалось, - в тон ответила мать, не прерывая готовку.
- Он таки антисемит или просто так?
- Он? – Песса Израилевна задумалась, - Не думаю, шо да, но и не могу сказать за нет. Друзья среди наших есть, но с нами скопом не так штобы и дружит.
- В таком случае почему бы и не да? – в глазах девочки набухли слёзы, - я ведь красивая! И умная!
- Ох, доча… - Песса Израилевна тяжело склонила голову, - если б всё было так просто! Не думаю, шо он имеет конкретное за тебя, но ты сложности видишь? Или так думаешь, шо как по васильковому полю, всё красиво и просто?
- Церковь?
- Она! А ещё общество. И наши здесь ничуть и нигде не лучше. Лучше быть пусть несчастной, но еврейкой, чем счастливой, но просто. Так они считают!
- Кому лучше?
- Хм… - пожатие плечами и задумчивость, -