Отсроченный платёж стр. 78
набережную и бросали солёные брызги на мостовую. Быстро начинало смеркаться. Шатовы, загруженные несколькими видами сыра, копчёностей, свежеиспеченным хлебом, оливками и, конечно же, парой бутылок превосходного тосканского вина, торопились укрыться от непогоды и ветра на борту яхты. Марк откупорил бутылку и повернулся к Вике. Она сидела у рундука, подняв глаза вверх, и напряжённо вслушивалась:
– Ты слышишь? Что это?
– Это шторм, моя дорогая! Не бойся, мы в безопасности.
– Нет, послушай!
Марк прислушался. Снаружи доносились звуки, похожие на свист, затем раздавались не то удары, не то щелчки. Фииииить…чок…чок…чок… Пууууууууууииииитттьь… пак-пак-пак-пак-пак. Невозможно было понять, откуда доносится шум, было ощущение, что всё вокруг их яхты живёт, шевелится, издает эти звуки, которые то затихают, то нарастают с новой силой. Тревогу усиливала так непривычная для обычного человека качка. Яхту прилично качало, и было чувство, что они отплывают от пирса, потом швартовочный трос натягивался, пружинил, и пол начинал обратное движение, пока кранец не упирался обратно в пирс. Странные звуки всё продолжались, и Вике стало совсем не по себе. Марк вышел на корму. Было совсем темно, ветер по-прежнему гнал по небу чёрные тучи, Шатов подтянул швартовочный трос и закрепил его за кнехты пирса, яхту стало заметно меньше качать. Осталось разобраться, что же так шумит. Он вновь поднял голову на звук. Чок…чок…чок… Пууууууууууииииитттьь… пак-пак-пак-пак-пак… Фиииииить. Наконец он громко рассмеялся и вернулся к Вике.
– Ну, что там? Что это так воет?
– Свистит ветер в парусных снастях, а стучит натянутый фал по мачте. Поскольку яхт в марине огромное количество, то эта жуткая какофония такая громкая. А звучит и впрямь устрашающе! Ну, что там у нас есть вкусного?
Они вновь сидели вдвоём за столиком крохотного камбуза, освещённого тусклой электрической лампочкой и вновь им не было скучно. Снаружи свистел ветер, было слышно, как гулко разбиваются волны о мол марины, наконец начался холодный проливной дождь. Голова Марка приятно гудела не то от выпитого вина, не то от её глаз, приятно блестевших из-под свисающих со лба светло-льняных локонов. Марк вдруг вспомнил, что это последний вечер их отпуска. Завтра вечером они вылетают из Рима домой. Он посмотрел ей прямо в глаза:
– Я очень люблю тебя!
ГЛАВА 15
Знаменский лежал на кожаном диване и отрешённо переключал каналы на огромном телевизоре, висящем на стене. Голова была ясной, но в теле ощущалась какая-то вселенская ленность и неподатливость. На столике стояла открытая бутылка минералки, мелкий дождь уютно барабанил по карнизу, было тепло, уютно и спокойно. Стас лежал так уже больше двух часов, не задерживая внимание ни на одном канале более пяти-семи минут и теперь его вниманием владел музыкальный клип какого-то молодого рэпера. На экране пролетали полуголые девицы, дорогущие машины, пачки банкнот и прочий антураж успеха. За текст Знаменский зацепиться не успевал, и выходило, что всё содержание этого продукта творчества продюсеров проходило как бы насквозь Стаса, не оставляя в его мозгу ни малейшего отклика нейронов. В прихожей открылась дверь, но ему было лень даже повернуть на этот звук голову. Между тем, вслед за звуком открывшейся двери последовали звуки приближающихся шагов, и Знаменский нехотя обернулся.
– О, Пашка! – он был готов увидеть здесь кого угодно, но приход Рощина его удивил и вывел из состояния