Библиотека

Ох и трудная эта забота из берлоги тянуть бегемота. Книга 2 стр. 16

Размер шрифта
-
+
Тема

луже на время, на асфальт, и на ливневую канализацию! Чертыхнувшись, Борис отправил носильщика за извозчиком.

Вокруг площади громоздились все те же одноэтажные домишки. Исчез уродливый бетонный параллелепипед банка Возрожденияс вечными конкурентами «Пятерочкой» и «Дикси».

На возвышении справа из безбожного небытия, сама собой восстановилась церковь. Насколько Борис помнил, здесь всегда стояли уныло-серые коробки пятиэтажек. Без них город русской славы 1812 года выглядел куда как нарядней.

По материнской линии Борис происходил из западных славян. В его генах мирно сосуществовали русские и поляки, русины и чехи, а одна из прабабок разбавила эту смесь еврейским колоритом. Отец был родом из-под Можайска. Отсюда в федотовские гены влился мощный поток русской, правильней сказать классической москаляцкой крови, присущей конгломерату восточных славян с «привкусом» фино-угров и татаро-монгол.

Погода стояла по-осеннему прохладная, но солнечная. Добираться предстояло до села Холм, что располагалось примерно в тридцати верстах к северо-востоку. В аккурат, средний дневной пробег для гужевого транспорта. Хотелось уложиться в трое суток вместе с дорогой.

Со спуска к Ильинской слободе открылся вид на одноименную церковь. Здесь в его мире покоились Федотов Иван Гаврилович и Федотова Евдокия Степановна. Каждые два-три года Борис навещал предков. Сначала с родителями, а позже сам, но Ильинская церковь всегда вызывала ощущение запустения. Сперва своим непрезентабельным видом, а

с девяностых состоянием перманентного ремонта. Сейчас же взор радовала чистота линий и гармония красок.

— Григорий, давно ли храм стоит?

Возница, мужичок примерно тридцати лет, был подпоясан по моде красным сатиновым кушаком. Он оказался человеком сведущим:

— Каменную церковь, барин, построили в канун крымской кампании, а в третьем году достроили по проекту самого Владимира Константиновича Филиппова. Сказывают умнейший человек. Желаете посетить?

— Пожалуй, не стоит, — Борис опасался увидеть занятым место, где в его мире покоились близкие.

Поездку он планировал давно, но жизненные коллизии долго мешали осуществить замысел. Борис не знал точного места рождения деда, но бабушка, урожденная Колотушкина, была родом из деревни Холм. Логично было предположить, что там же или рядом проживал и ее будущий муж.

Сведений было немного, но были две существенных зацепки. У деда Ивана Гавриловича был родной брат близнец Максим и родинка, такая же, как у Бориса. Назвав близнецов своими племянниками, Борис еще в мае послал человека, навести справки о предках.

Поверенный адвокатской конторы оказался человеком дотошным. В округе он разыскал три семейства Федотовых, связанных родственными узами, но только в одном были двенадцатилетние двойняшки Максим и Иван.

Родство Борис обосновал просто — якобы лет восемьдесят тому назад один из Федотовых оказался в дальних краях и даже немного разбогател, а его потомки так и вообще вышли в люди. Борис дал понять, что надо бы порыться в церковных записях. Поговорить с настоятелем церкви «Введения во храм Пресвятой Богородицы», но общего предка семьи с двойняшками Иваном и Максимом найти. Любого.

Заказ найти любого предка, попахивал аферой, но будучи человеком неглупым, Николай Евграфович от гонорара не отказался и «подходящего» предка разыскал. Им оказался крепостной крестьянин Михайло Федотов, сгинувший в солдатах еще при царствовании Екатерины Великой.

Фактически Михайло приходился Федотову двоюродным пра-пра-прадедом, но знать об этом местным категорически не следовало.

Проезжая село Павлищево Борис поддался душевному порыву и попросил завернуть к Вяземкому. Крюк в тройку

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.