Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 3 стр. 139
выходил или перевербованный, или заградотрядовец. Кто бы сомневался, что после такой обработки личный состав стал разделять взгляды новых социалистов, особенно в части необходимости твердой руки.
* * *Сразу после рождества Федотов продемонстрировал генерал-лейтенанту Маниковскому обещанный танк прорыва. День был пасмурный и морозный.
Перемолотая гусеницами черная земля с пластами смерзшегося снега, казалась неприлично нагой, а два бронехода засыпающими монстрами. В остывающем стальном чреве периодически потрескивало и поскрипывало. Над моторным отделением вибрировало марево горячего воздуха. От машин пахло порохом, соляркой и горячим машинным маслом.
Судя по выщерблинам на броне и разболтанной ходовой части, бронеходы, за их железный век, лиха хлебнули с избытком. На башне ближайшей машины красовалось испещренное оспинами полуметровое пятно. Это след обстрела из германского МГ-08. Сюда угодили все двести пуль с дистанции в сотню шагов. На лобовой боне закрашенные следы от ударов болванок. На башне машины с номером 01 металлическим блеском выделялся свежий «мазок» — это результат сегодняшнего рикошета практического снаряда германского полевого орудия.
После демонстрации генерал лично проверил, каково это, одеть на себя танкистский шлем с комбинезон и посидеть на командирском месте. Как раз напротив «мазка» по броне, где на скорости шестьсот метров в секунду в броню врезался снаряд. Ощущение было не из приятных, зато, когда повинуясь его командам, машина, взревев мотором, легко выполнила его волю, он почувствовал себя едва ли не богом войны.
Когда в бетонированный окоп загнали троих солдатиков, Алексей Алексеевич убедился, каково приходилось германским солдатам, когда над ними проползал британский Марк-1. Сидящие рядом инструкторы с трудом удержали расползающихся охламонов из пехоты. При этом двое обделались. Еще страшнее был вид обшитых деревом заваливающихся окопов, когда через них проползал двадцати тонный бронеход.
В финале генерал потребовал обкатки. Федотов с Самотаевым возражали, но осознав бесперспективность своих поползновений, нахально влезли в окоп к Маниковскому. Когда над ними проползал танк, генерал с трудом удержался, чтобы не драпануть на манер несчастных солдатиков. Радовало лишь то, что от дрожи в руках у Федотова сломалась его вонючая папироска, а тлеющий табак залетел за воротник.
Между тем, бронеходы показали почти полную неуязвимость, а там где колесная техника наматывала на оси колючку, гусеница почти всегда выходила победительницей. Все это, в сумме с огневой мощью говорило — в мир вторглось принципиально новое и грозное оружие, и это оружие надо хранить в тайне!
Вновь, как и в сентябре, генерала осенило, что эти машины Федотов мог продемонстрировать вместе с транспортерами. Об этом говорили шрамы на броне и следы ремонтов. Мог, но не показал, зато провел всесторонние испытания и походу устранил основные недостатки. Сейчас его действия представлялись генералу весьма дальновидными, а еще генерал осознал, что бронеходы по-настоящему сильны только вместе с БТР-ами. Теперь у него не было сомнений, что обе эти машины задумывались в паре, даже скорости у них были одинаковые. Бронеходы подавляли артиллерию противника, пулеметные гнезда и дзоты противника, а идущие за ними БТР-ы, у самых окопов выбрасывали штурмовые группы.
Генерал понимал, что недостатков у бронехода еще много и устраняться они будут не один год. Подшипники бортового фрикциона требовали ежедневной смазки, а сами фрикционы часто входили из строя. Мотор плохо переносил максимальные обороты, поэтому максимальные обороты рекомендовалось использовать