Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 3 стр. 148
году, когда его перевели в подчинение к начальнику разведывательного отделения штаба Северного фронта, генерал-майору Батюшину.
В ответ на вопрос капитана Шульгина, кому он обязан высоким доверием, была названа фамилия шефа жандармов Джунковского, и, как это ни странно, господина Зверева. Оказывается, Дмитрий Павлович нашел у Виктора неслабые задатки организатора противодиверсионной работы.
И вот судьба вновь свела Виктора с его бывшим тренером и правой рукой Дмитрия Павловича.
— А что будешь делать с отсевом? — спросил подполковник Михаила.
— Определю в ремонтные команды, и бумажки перебирать.
— Рузский просил отобрать для него офицеров из бывших фронтовиков, поможешь?
— Обязательно, и передай Николаю Владимировичу, что на Северный фронт будут направлены самые подготовленные и политически стойкие, а к ним в придачу готовый заградотряд.
Заметив мелькнувшую на лице «контрика» гримасу, Михаил подумал, что вот ведь как все перемешалось. Бывший жандарм и сегодняшний контрразведчик чурается заградотрядов, а он, думский деятель и слуга народа, навязывает жандарму оттренированную под задачу шваль.
— Если этой весной прорвать фронт не удастся, Россия капитулирует.
— Ты это к чему? — хмуро откликнулся контрразведчик.
— К тому, чтобы ты понял — из всех этих мальчишек я выращиваю смертников. Это не самоцель, я их учу выживать в самых кривых ситуациях, но само соединение готовится на одноразовую задачу — прорвать фронт даже ценой своей жизни. На это же нацелены заградотрядовцы. Поверь, эти отбросы не станут задумываться стрелять в отступающих, или нет — только огонь на поражение. Из пулеметов.
Брусилов это понимает, как никто другой. Рузский в этом плане не такой напористый, зато по его инициативе местным командирам вход на базу заказан, но есть проблема с освоением новой тактики. Если ее сейчас донести до командиров дивизий-полков, то мы рискуем потерять эффект внезапности. Если запоздаем, то офицеры не успеют вникнуть. Поэтому на словах передай Рузскому, что принять офицеров штабов мы будем готовы к первому апреля. И еще, об этом разговоре не должен знать даже генерал-майор Батюшин, только командующий фронтом. Ставки слишком высоки, чтобы жевать сопли, а здесь ты присутствуешь только потому, что я тебе всецело доверяю.
Шульгин всегда знал, что Михаил человек решительный, но только сейчас он осознал, какие полномочия сосредоточены в его руках.
Между тем, о деградации армии контрразведка знала, и это была самая больная тема, но вот так прямо заявлять о капитуляции пока никто не решался. Одновременно Виктор мгновенно сложил все факты, в том числе активизировавшуюся последние недели подрывную деятельность социалистов-пропагандистов и участившиеся братания.
«Да прав, Михаил, конечно, прав, но почему до этого не додумались генерал-майор Батюшин и комфронта Рузский? А может быть все это им известно? Тогда получается, что они опасаются раньше времени поднимать панику. Пожалуй, последнее вернее, ведь не случайно стали создаваться ударные части гренадер».
Сейчас его разговор с комфронта перед командировкой выглядел в ином свете, а сам Шульгин оказался втянут в непростую интригу.
«Собственно говоря, а почему интрига? Михаил, конечно, изменился, но для него держава не пустой звук и республиканец из него, как из коровы гончая. На это публику я насмотрелся, но в экономическом смысле республиканское устройство общества эффективнее монархии. Так может и вправду лучше республика, чем позор сепаратного мира?»
— А ты изменился, — Виктор по-новому посмотрел на Самотаева.
— Знал бы