Библиотека

Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 3 стр. 90

Размер шрифта
-
+
Тема

последовало.

В марте пятнадцатого, Зверев направил начальнику разведывательного отделения штаба Северо-Западного фронта, Николаю Степановичу Батюшину, письмо.

По форме нелепое предложение о закупке противогазов, по сути, предупреждение о возможной газовой атаке. Почему не прямо? Прямо к Батюшину он уже обращался. В сентябре прошлого года, когда контрразведчик едва не засадил бывшего морпеха на гауптвахту, за просьбу не препятствовать группе разведки пройти за линию фронта. Пришлось пройти без спросу, за что у Батюшина на Зверева не мог не вырасти громаднейший «зуб». И в самом деле, кому понравится, когда газетчики суют тебе под нос сведения о дислокации войск противника и печатают материалы о приключениях по ту сторону фронта. Такую пощёчину не прощают.

Первую газовую атаку немцы провели 22 апреля 1915-го года под бельгийским Ипром. И опять никаких шевелений с нашей стороны не последовало. Почти через месяц, 18 мая, на наши позиции обрушился чудовищный по эффективности удар хлора. Две дивизии Северо-Западного фронта потеряли 9000 человек, в том числе 1200 погибшими.

Вот тут реакция последовала незамедлительно. В один день Зверев получил две грозные телеграммы. Хорошо хоть не бумагу с вензелями.

В первой на встрече настаивал только что назначенный новый начальник ГАУ, генерал Алексей Алексеевич Маниковский. Во второй Зверева затребовал к себе командующий Северо-Западным фронтом, генерал от инфантерии Алексеев. Тот самый, кому в 1917-ом судьба уготовила стать начальником генштаба империи.

Кто бы сомневался, что «главартиллеристу» пришлось подождать, зато спустя четыре часа самолет Зверева приземлился на площадке авиаотряда при штабе фронта.

В Гродно штаб фронта размещался в здании реального училища, находившегося неподалеку от городского сада. Часовые при входе бдили, туда-сюда сновали интенданты. Перед фасадом фыркали моторами разной степени подержанности автомобили, а местные лошадки прятались в тени на противоположной стороне площади. И правильно, лошадок надо беречь.

После улицы в фойе было сумеречно и душно. Слева на лавках потели многочисленные посетители в гражданском. Сидящий справа за стойкой поручик с аксельбантами, делал вид, что не видит очередного посетителя. Взяв, наконец, телеграмму с вызовом к командующему, безуспешно порылся в своих бумагах. Вновь уперся взглядом в телеграмму. Покрутил ее так, и эдак, и не найдя ничего потустороннего, позвонил в приемную командующего.

Спустя полчаса Зверев почувствовал себя в своем родном мире. Ему, никто так и не объяснил — примут его, сегодня или не примут, а если примут, то когда. Спустившийся сверху капитан, перекинувшись взглядом с поручиком, безошибочно выделил Зверева. Как он это сделал, для Зверева так и осталось загадкой, но бросивший к фуражке руку капитан больше всего напоминал мающегося трезвостью гаишника и так же слитно, и неразборчиво протарахтел:

— КапитанОкунев, этовыкгенералуБонч-Бруевичу?

Ответное словосочетание: «А хрен его знает, товарищ майор», — привело капитана в ступор. Но надо отдать вояке должное — с юмором у него оказалось все в порядке, поэтому всхрапнув, он тут же стер с лица изумление и его: «Прошу следовать за мной к генерал-майору Бонч-Бруевичу», прозвучало вполне разборчиво, и даже с уважением.

С генералом Зверев мельком познакомился в десятом году, когда тот был полковником и начальником штаба Либавской крепости. Позже до Зверева доходили истории о лютующем генерале-контрразведчике. Одни говорили с восторгом, другие с откровенной злобой. Апофеозом деятельности неугомонного генерала стало раскрытие германского шпиона, отставного жандармского

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.