Охота на героя стр. 353
пролетели лламхигин-и-дурры. Весьма… поучительное зрелище, если так можно выразиться.
— Понимаю, — поджал губы Годтар-Уф-Нодол. — Но скажи, чем же ты можешь нам помочь?
— Я колдун. И если заплатите, уберегу вас от этих тварей.
— Гарантии? — К дуршэ вернулась его купеческая хватка.
— Оплата только после того, как выберемся к тракту.
— Согласен. Когда нам ждать нападения?
— До завтрашнего утра можете считать себя в полной безопасности. После, впрочем, тоже, но с той лишь разницей, что завтра утром об этой безопасности позабочусь я.
Колдун поклонился и направился к переднему парайезавру, потом обернулся:
— Да, еще одно. Зовут меня Вальдси.
Киноцефал, недоверчиво покачивая головой, взобрался на спину эльфовой рептилии и уселся в шаткое креслице. Заметив удивленный взгляд Эльтдона, пояснил:
— Лламхигин-и-дурры — твари неприятные. Если они обоснуются здесь надолго, я буду вынужден менять весь маршрут. А-а, да что там говорить, сам увидишь!
Признаться, Эльтдон как раз предпочел бы услышать, но от него здесь, кажется, ничего не зависело.
Караван, ведомый Вальдси, продолжил движение, теперь уже без задержек.
Эльф надеялся, что Годтар-Уф-Нодол доведет до конца рассказ о Книге, но тот лишь махнул рукой, продолжая над чем-то напряженно размышлять. Эльтдону ничего не оставалось, как пожать плечами и обратить свое внимание на окружающее.
Дольдальмор Лиияват жили обычной жизнью, и им было глубоко наплевать на караван, продирающийся через колючую мокрую чащобу. Ветви деревьев плотно переплетались где-то над головами путешественников, так что солнечные лучи сюда попадали в очень ограниченном количестве. Их хватало ровно настолько, чтобы эльф мог разглядеть ближайшие широколистные кусты и узкую корчащуюся тропу под ногами парайезавра. Все остальное пространство силился заполнить собой серый туман.
Но если на зрительные картины Мокрые Леса были бедноваты, то уж звуками они сполна возмещали эту ущербность. Помимо чавкающе-чмокающих шагов парайезавров и их «бесед», состоявших из грубых рычащих нот, вокруг рождались и умирали тысячи и тысячи разнообразнейших звуков. Капанье, писк, шорохи, тонкие пронзительные выкрики «ай-ай-ай» какого-то местного насекомого, кваканье и сопенье, дикий хохот неведомой рептилии, чей-то шепот
— все это напирало со всех сторон и, казалось, готово было разорвать барабанные перепонки путников, забираясь внутрь черепа. Но — удивительная вещь! — это же и убаюкивало, так что Эльтдон сам не заметил, как задремал той разновидностью полудремы, когда все, что слышится вокруг, мозг незамедлительно переделывает в логически связанные образы. Стоит ли упоминать о том, что подобная логика, кажущаяся естественной во сне, эльфа бодрствующего способна надолго вывести из равновесия?..
— Ах ты!.. — досадливо вскрикнул кто-то над самым ухом, и Эльтдон растерянно заморгал, силясь разобрать, в чем же, собственно, дело.
Сверху пролетело что-то массивное, задев его
тонким хвостиком с кисточкой на конце. Эльф испуганно отшатнулся, заслоняясь руками от этого неведомого существа, с запозданием понимая, что мгновение назад видел крупную хвостатую жабу с широкими кожистыми крыльями. И между прочим, с кисточкой на конце хвоста! Такое даже в самом невообразимом сне не примерещится!
Годтар-Уф-Нодол снова прокричал: «Ах ты!..» — и попытался спрыгнуть на землю, но у него ничего не вышло. Словно какая-то невидимая нить привязала дуршэ к сиденью. Как, кстати, и Эльтдона. Как и всех остальных, кто сидел на парайезаврах. Только Вальдси бегал внизу, по грязи, и выкрикивал какие-то непонятные слова да размахивал в воздухе руками.
А над головами