Библиотека

Охота на героя стр. 380

Размер шрифта
-
+
Тема

развернулась и ушла, остальные обступили чужаков и Гунмеля с Сирэмом.

— Вам удалось, — утвердительно сказал толстячок.

— Удалось, — прошептал Гунмель. — Только теперь я не уверен, стоило ли…

— Уверен, — промолвил толстячок. — Стоило. Просто тебе — как и нам всем

— слишком сложно смириться с мыслью, что необходимо было пожертвовать Горой, дабы спасти мир.

— Да, — выдохнул Гунмель. — «Дабы спасти мир!» О, спасители мира, радуйтесь! И пойте Песнь. И я тоже… спою…

ИНТЕРЛЮДИЯ1

Горы, как и всякие живые существа, рождаются и умирают. Точно так же, как и у других живых существ, смерть горы вызывает у окружающих скорбь. Только зачастую скорбь эта во много раз сильнее, чем при гибели любого другого живого существа.

Так или иначе, смерть горы ощущают все ее обитатели — кто-то просыпается ночью в холодном поту, у кого-то перевернется все внутри, и он не сможет несколько дней поедать камни; некоторые на пару суток перестанут светиться. Мастера в этом случае поют Песнь. Эта Песнь — целый ритуал, длящийся до тех пор, пока каждый горгуль не изольет свою скорбь; это — прощание с горой, потому что (пусть и не сразу) мастера в конце концов вынуждены будут покинуть каменного мертвеца.

Готовятся к Песне недолго, нужно лишь, чтобы все горгули собрались в Сердце горы. Там и происходит

прощание. Некоторые мастера считают, что своей Песнью они помогают умирающей отойти в мир иной. При этом горгули никогда (если вы, конечно, рискнете спросить об этом у скорбящих), никогда не скажут вам, что за «мир иной» они имеют в виду. Возможно, это просто миф, а возможно…

Как бы там ни было, горгули собираются и поют Песнь столько, сколько сочтут нужным.

И некоторые пустомели утверждают, что постороннее существо, оказавшееся в этот момент рядом с поющими, умирает от разрыва сердца, не выдержав той изливающейся наружу тоски.

2

— Страшная легенда! — прошептал Ренкр.

Молодой тролль кивнул и печально сморщил нос. Потом зацепился ногой за груду каменных обломков, споткнулся и, не поддержи его альв, непременно рухнул бы на грязный пол вертикали. Сейчас здесь было темно, потому что фосфоресцирующие насекомые перестали светиться, а от необычайно потускневших мо — какая польза?

— Я, наверное, не прав, но мне почему-то больнее от сознания, что Хвилл мертв, чем оттого, что Гора умирает, — признался Скарр, растерянно стягивая разорванную на рукаве рубаху, словно верил, что она может срастись, если как следует соединить оба края.

Лоскут треснул и остался в волосатой ладони тролля. Тот вздохнул, повертел в руках обрывок и отшвырнул его прочь.

— Я понимаю тебя, — ответил Ренкр. — Но твои мысли менее кощунственны, чем мои.

Скарр удивленно посмотрел на белеющее в сумраке лицо альва и снова споткнулся, но уже самостоятельно смог удержаться на ногах.

— Я рад, — прошептал долинщик. Он покосился на идущих впереди горгулей, но те не слышали их разговора, погруженные в свою тоску. — Я рад, что змеи мертвы и Темный бог не сможет проникнуть в Нис этим путем. Более того, сейчас он лишился огромного количества энергии. Возможно, это спасло мир.

— Да, — грустно произнес Скарр. — Спасло мир. А если…

Молодой тролль замолчал, да ему и не нужно было продолжать, чтобы Ренкр понял.

«А если не спасло?»

Но ведь Ворнхольд обещал!

Колодец за спиной ухмыльнулся и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.