Охота на героя стр. 409
голос:
— Кто?! Кто бросил?!
Из толпы в центр вытолкнули какую-то серую личность, и Кэнхад, размахнувшись, залепил ему пощечину. Потом еще и еще.
Ренкр уже проталкивался к центру Пещеры. Сделать это было трудно, он работал локтями изо всех сил и буквально рухнул на пол рядом с хрипящим Одмассэном. Из спины старого горянина торчала уродливым маленьким плавником рукоять ножа. Ренкр перевернул раненого на бок. Одинокий скривил губы в подобии улыбки:
— Так и знал. Словно чувствовал. Еще тогда, в Нижних пещерах. Когда я, глупый, ту стрелу пустил в тролля неожиданно, исподла. Все верно. Все в мире правильно. Уравновешенно. И все — не вовремя.
Молодой долинщик стоял на коленях посреди напуганной, возбужденной запахом крови толпы, удерживая на ладонях потяжелевшую вдруг голову Одинокого. Не желая верить. Потому что — вот она, катастрофа.
Кто-то дернул за рукав. Оглянулся — рядом стоял Хилгод.
— Пойдем. Они могут убить тебя от испуга. А потом будут жалеть. Пойдем. Тебе здесь больше нечего делать.
И, увы, мальчик был прав. Потому что Ренкр не мог сейчас противопоставить себя Кэнхаду.
Они отправились в пещеру Вдовой. Там уже сидел Скарр, изрядно перепуганный. Хозяйки и дочери не оказалось дома, они, как объяснил Хилгод, ушли сегодня с утра— но не в Пещеру, а на работу. Ренкр облегченно вздохнул. И решил, что пока нужно пересидеть здесь, переждать грозу, раз уж невозможно ее остановить.
А гроза бушевала долго, до самого вечера. Но это уже была стихия, организованная хитроумным искусником. Кэнхад завладел вниманием горян, и как-то само собой сложилось, что именно он занял место Одмассэна. Здесь и сыграла свою роль та группа сторонников, чьей поддержкой сумел заручиться новый предводитель. А одновременно и вэйлорн, ибо Кэнхад прежде всего делал упор на войну с долинщиками.
Тем неожиданнее показалось то, что через несколько дней он сам отыскал Ренкра.
8Тот все это время просидел в пещере Вдовой, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Перечитывал свитки Всезнающего и сходил с ума от собственного бессилия. Но ничего не мог поделать. У всех с уст слетало одно: «долинщики — враги». Тем не менее большинство о Ренкре забыло.
А вот Кэнхад его отыскал. Днем, когда женщин не было в пещере, новый вэйлорн явился к Ренкру, внимательно огляделся и сел на кровать, рядом с долинщиком.
— Мы похоронили Одинокого, как он того заслуживал, — прежде всего сообщил Кэнхад. — И его имя оказалось последним в коридоре Памяти. Там не осталось больше места — но оно больше и не понадобится. Мы идем войной на долинщиков.
Ренкр вздрогнул и посмотрел
на меч, лежавший неподалеку.
Кэнхад успокаивающе поднял руки:
— Нет, ты неправильно понял мои слова. Тебя-то никто не посмеет назвать врагом. Ты — герой. Во имя горян ты совершил многое, ты страдал, и я ценю это. Отныне ты можешь не опасаться ни кинжала, ни резкого слова. Ты — герой.
Ренкр хмыкнул:
— И что теперь? Я — герой. Но я хочу мира. А чего хочешь ты?
— Я тоже хочу мира. Все мы стремимся к миру. И это естественно. Но порой нам приходится ради мира обнажать меч. И это тоже естественно. Впрочем, тебе ли не знать этого?
— Да, — эхом отозвался Ренкр. — Мне ли не