Оззи. Автобиография без цензуры стр. 170
конечно, поволновался, и поэтому принялся пить еще больше. После случая с Винсом Нилом и автокатастрофой больше всего на свете я боялся однажды очнуться в зале суда и услышать, как кто-то, показав на меня, скажет: «Это он! Это он сбил моего мужа!» – или: «Это он! Он убил моего ребенка!»
– Но, ваша честь, у меня было затмение, – последние слова перед тем, как меня закроют в камере и выбросят ключ, прозвучали бы крайне неубедительно.
«ЭЙ? – снова крикнул я. – ЕСТЬ ЗДЕСЬ КТО?
Я начал нервничать, а это значит, что вчерашний алкоголь и кокс уже отпускают. Как только я выберусь из этой вонючей дыры, говорил я себе, то хорошенько выпью, чтобы успокоиться.
Тишина. Я ждал.
И ждал.
И ждал.
Да куда же все, мать их, попрятались?Меня колотил озноб и что важно – мне очень нужно было посрать.
Наконец пришел коп: крупный парень моего возраста или постарше – с ужасно злым выражением лица.
– Извините, – сказал я ему. – Не могли бы вы объяснить мне, что я здесь делаю?
Коп стоял и смотрел на меня, как на таракана в своей тарелке.
– Ты и правда хочешь знать? – спросил он.
– Ага.
Он подошел к решетке, посмотрел на меня еще внимательнее и сказал: «Обычно я не верю людям, у которых очень удачно отшибает память о том, как они нарушили закон. Но, видя твое состояние вчера вечером, я могу сделать исключение».
– А?
– Тебе надо было себя видеть.– Послушайте, вы скажете мне, почему я здесь, или нет?
– Вот что я тебе скажу, – ответил коп. – Давай я пойду возьму твое дело? И тогда зачитаю тебе весь список обвинений.
Зачитаете мне весь список обвинений?В этот момент я и правда чуть не обосрался.
Какого хрена я натворил? Убил кого-то? Я вспомнил американский документальный фильм о нью-йоркском убийце, который посмотрел несколько недель назад. Парень был в суде и знал, что его посадят за решетку навсегда, поэтому взял арахисовое масло и намазал им жопу, а потом, перед тем, как выносили вердикт, сунул руку себе в штаны, выковырял масло и принялся вкушать его с руки.
В итоге он не сел, так как был признан умалишенным.
Беда в том, что у меня не было с собой арахисового масла. Так что, если мне нужно будет притвориться, что я ем собственное дерьмо, то придется есть собственное дерьмо.
Знаете, даже после того как Шерон показала мне видеозапись со дня рождения Келли, где я всех детей довел до слез, я всё равно не представлял себя страшным пьяницей. Я не понимал, что причиняю кому-либо вред, и думал, что просто иду в паб, выпиваю несколько порций пива, иду домой, обсираюсь в штаны, а потом писаюсь в кровать. Ну, с кем не бывает! Это казалось мне просто немного забавным, но в порядке вещей. И вдруг в реабилитационном центре мне сказали: «Послушай, просто представь, что вы поменялись ролями. Как бы ты себя чувствовал, если бы пришел домой и увидел, что Шерон валяется в отключке на полу в собственном дерьме и моче, на кухне пожар, и никто не смотрит за детьми? Насколько бы ты с ней остался? Какие мысли посетили бы тебя насчет вашего брака?
Когда мне