Оззи. Автобиография без цензуры стр. 172
самое сильное, теплое, самое приятное ощущение за всю мою жизнь.
Я не хотел, чтобы оно заканчивалось.
Оно было так прекрасно и красиво.
Потом Шерон и Тони дотащили меня до машины, положили на заднее сиденье, и мы катались в поисках врача. Наконец я оказался на больничной койке, а из меня торчали трубки капельниц, и я слышал приглушенный голос врача, который говорил Шерон: «У вашего мужа алкогольная эпилепсия. Это очень, очень серьезно. Мы поставили ему капельницу с лекарством, но нужно постоянно контролировать его состояние. Он может не выйти из этого состояния».
Потом я потихоньку начал чувствовать свое тело.
Сначала пальцы на ногах. Потом сами ноги. Потом грудь. Казалось, что меня поднимают с большой глубины со дна моря. Потом у меня наконец открылись уши и я услышал за собой аппарат для ЭКГ.
Бип. Бип. Бип. Бип.– Сколько пальцев? – спросила Шерон. – Сколько пальцев, Оззи?
Бип. Бип. Бип. Бип.– Оззи, как меня зовут? Как меня зовут?
Бип. Бип. Бип. Бип.– Тебя зовут Шерон. Мне так жаль. Прости меня за всё, черт побери. Я люблю тебя.
Цок, цок, цок, цок.Коп подходит к решетке камеры с листом бумаги в руке. Я смотрю на него, потею, дышу часто и мелко, сжимаю кулаки и хочу на хрен сдохнуть.
Он смотрит на меня.
Потом прокашливается и начинает читать:
«Джон Майкл Осборн настоящим обвиняется в умышленной попытке убийства своей жены, Шерон Осборн, путем удушения, во время бытовой ссоры, которая произошла рано утром в воскресенье, 3 сентября 1989 года, в Бил Хаусе в Литл Чалфонте в графстве Бакингемшир».
Меня как будто ударили по голове лопатой. Я отшатнулся назад, прислонился к измазанной дерьмом стене и сполз на пол, держась за голову руками. Мне хотелось блевать, упасть в обморок и кричать, и всё одновременно. Умышленная попытка убийства? Шерон? Это был мой самый страшный кошмар. Через минуту я проснусь, подумал я. Это не может происходить наяву. «Я люблю свою жену! – хотел я сказать копу. – Я люблю свою жену, она мой самый лучший друг, она спасла мне жизнь. Какого черта мне нужно было ее убивать?»
Но я ничего не сказал. Я не мог говорить.
Я не мог пошевелиться.
– Надеюсь, ты собой гордишься, – сказал коп.
– С ней всё в порядке? – спросил я его, когда ко мне наконец вернулся голос.
– Ее только что пытался убить собственный муж. Как ты думаешь, она в порядке?
– Но зачем я собирался ее убить? Я не понимаю.
– Здесь говорится, что после возвращения домой из китайского ресторана – куда вы ходили отмечать шестилетие своей дочери Эйми, ты сильно напился водки, вошел голый в спальню и сказал, цитирую: «Мы немного поговорили, и стало ясно, что ты должна умереть»».
– Что-что я сказал?
– Весь вечер ты жаловался, что слишком много работаешь, потому что только что вернулся с Московского фестиваля мира и уже надо лететь в Калифорнию. Мне кажется, что это больше похоже на отпуск, чем на работу.
– Не может быть, что это правда, – прохрипел я. – Я бы никогда не стал ее убивать.
Но это могло быть правдой. Шерон много лет говорила, что никогда не знает, которая из двух моих личностей войдет в дом: Плохой Оззи или