Оззи. Автобиография без цензуры стр. 179
и они отказывают. Мне очень повезло, что я выжил. Хотя, если учесть, как я себя чувствовал, лучше бы мне было не просыпаться.
Чем хуже мне было, тем больше я переживал, что Шерон уйдет от меня. А чем больше я переживал, тем хуже мне было. На самом деле, я не мог понять, почему она до сих пор не ушла. Я слышал, как люди говорят: «О, твоя жена просто любит деньги». Но дело в том, что только благодаря ей я жив и могу вообще их зарабатывать. А еще люди забывают, что, когда мы познакомились, деньги были как раз у нее, а не у меня. А я был без пяти минут банкротом.
Итог: Шерон спасла мне жизнь, Шерон и есть моя жизнь, и я ее люблю. И я страшно боялся ее потерять. Но, как бы я ни хотел, чтобы всё было нормально и правильно, я был ужасно болен и физически, и психически. Я даже больше не мог выходить на сцену.
Поэтому я несколько раз пытался покончить с собой, лишь бы не идти на концерт. Точнее говоря, я не пытался по-настоящему покончить с собой. Если человек решил сдлать это на самом деле, то он вышибает себе мозги или прыгает с высокого здания. Словом, совершает что-то непоправимое. А когда человек только пытается и, например, принимает кучу таблеток – как я, – то, как правило, рассчитывает, что его кто-то вовремя обнаружит. Он не хочет себя убивать, а просто пытается подать знак. Но это чертовски опасная игра. Посмотрите, что случилось с моим старым приятелем Стивом Кларком из Def Leppard. Он всего лишь выпил коньяка, водки, обезболивающих и антидепрессантов – и свет погас.
Навсегда.
В один прекрасный день Шерон сказала мне: «Ладно, Оззи, мы едем в Бостон. Там есть врач, и я хочу, чтобы ты к нему сходил».
– Почему нельзя сходить к врачу в Англии?
– Тот врач – специалист.
– Специалист в чем?
– В том, что с тобой не так. Мы уезжаем завтра.
Я решил, что она имеет в виду доктора-специалиста по наркозависимости, поэтому сказал: «О’кей».
И мы полетели в Бостон.
Но этот врач был хардкорным парнем. Лучшим из лучших. Он работал в клинике – медицинском центре Св. Елизаветы, – и у него в кабинете на стене висело больше дипломов, чем у меня было золотых пластинок.
– Так, мистер Осборн, – сказал он. – Встаньте в середину кабинета, а потом медленно подойдите ко мне.
– Зачем?
– Просто делай, – шикнула Шерон.
– Ладно.
Я пошел и, должно быть, в тот день не пил, потому что мне удалось пройти по прямой.
Более-менее.
Потом врач двигал пальцем вверх-вниз и из стороны в сторону, а я должен был за ним следить. С какого же хрена это относится к наркотической зависимости, думал я про себя. Но это еще не всё. Потом я прыгал по кабинету на одной ноге, поднимал гантели и бегал кругами с закрытыми глазами.
Как будто оказался на гребаном уроке физкультуры.
– Хм-м, хорошо, – сказал он. – Могу вам сказать точно, мистер Осборн, что у вас нет рассеянного склероза.
Что за…– Но я и не думал, что у меня рассеянный склероз, – пролепетал я.
– И у вас нет болезни Паркинсона.
– Но я