Оззи. Автобиография без цензуры стр. 180
и не думал, что у меня болезнь Паркинсона.
– Тем не менее, – продолжал он, – у вас есть явные симптомы, которые могли бы говорить об этих двух заболеваниях, а диагностика бывает сложной. Но я могу сказать, у вас их нет на сто процентов.
– Что?Я посмотрел на Шерон.
Она смотрела в пол.
– Оззи, я не хотела тебе говорить, – произнесла она, как будто силясь не заплакать. – Но после последних осмотров врачи сообщили мне, что беспокоятся. Вот почему мы здесь.
Очевидно, всё это происходило последние полгода. Мои врачи в Лос-Анджелесе были почти убеждены, что у меня либо рассеянный склероз, либо Паркинсон, и поэтому мы проделали такой путь, чтобы посетить специалиста в Бостоне. Но, несмотря на то, что врач доказал обратное, одни только названия этих болезней заставили меня запаниковать. Хуже всего то, что если бы у меня было какое-то из этих заболеваний, то оно бы многое объяснило – гребаная дрожь в руках уже выходила из-под контроля. Вот почему мы с Шерон хотели услышать еще одно мнение. Врач посоветовал обратиться к его коллеге, который руководил исследовательским центром в университете Оксфорда, и мы отправились туда. Коллега заставил меня пройти все те же самые тесты и сказал нам ровно то же самое: этих заболеваний у меня нет. «Если не считать алкоголизма и наркозависимости, то вы очень здоровый человек, мистер Осборн, – сказал он. – Мое мнение как специалиста: когда вы выйдете из этого кабинета, идите и просто начните жить нормальной жизнью».
И я решил закончить карьеру. В 1992 году я отправился на гастроли в поддержку альбома «No More Tears». Мы назвали это турне «No More Tours» («Больше никаких турне». – Прим. пер.). Вот и всё. Я закончил карьеру. Конец. Был Оззи и весь вышел. Я колесил по миру почти двадцать пять лет. Крутился как белка в колесе: альбом, турне, альбом, турне, альбом, турне, альбом, турне. Я покупал все эти дома и никогда, черт побери, в них не жил. Вот в чем суть рабочего класса: ты никак не можешь бросить работу. Но после визита к врачу в Бостоне я задумался: зачем я это делаю, ведь я уже могу всего этого не делать, денег завались!
Когда мы вернулись в Англию, Шерон сказала: «Только не бесись, но я купила нам новый дом».
– Где?
– Он называется Уэлдерс Хаус. В деревне Джорданс в Бакингемшире.
– Там есть паб?
– Это квакерская деревня, Оззи.
И она, черт побери, не шутила. Уэлдерс Хаус расположен дальше от пабов, чем любой другой дом в Англии. Я сильно злился на Шерон за это и полгода с ней не разговаривал, потому что дом был в ужасном состоянии. Слово «ветхий» – слишком мягкое для его описания, и нам пришлось целый год снимать дом в Джерардс Кросс, пока новый не отремонтируют. Даже сейчас он не кажется мне и вполовину таким красивым, каким был Бил Хаус. Но внутри дом великолепен. Оказывается, его построил викторианский премьер-министр Бенджамин Дизраэли в качестве свадебного подарка для своей дочери. Во время Второй мировой войны дом служил реабилитационным пунктом для армейских офицеров, а когда его отыскала Шерон, он принадлежал одному из парней, что работали над спецэффектами фильма «Звездные войны».
В конце концов, я простил