Оззи. Автобиография без цензуры стр. 199
должен был подогнать нашу машину. И вдруг я увидел Дона позади Шерон.
– Пообещай, что не будешь сходить с ума, – сказал я ей.
– А что такое?
– Просто пообещай мне.
– Ладно, обещаю.
– Прямо за тобой стоит твой отец.
В этот момент парковщик подогнал машину. Слава Богу, подумал я.
– Садись в машину, – рявкнула Шерон.
– Ты ведь не собираешься делать ничего безумного? – спросил я ее.
– Нет.
– Уверена в этом?
– САДИСЬ, БЛЯДЬ, В МАШИНУ.
Я сел на пассажирское сиденье и закрыл дверь. Шерон села за руль и превратилась в дьяволицу. Она опустила педаль газа в пол, заехала на бордюр и помчалась прямо на отца. Ему пришлось нырнуть в кусты, чтобы убраться с дороги. Шерон его чуть не убила – и там было около пятидесяти очевидцев. Это было ужасно.
После этого мы несколько лет ничего не слышали о Доне. Потом, в конце девяностых, умерла мать Шерон. Я не знаю подробностей, но мама Шерон тоже завернула пару поганок, и в результате Шерон с ней тоже не разговаривала. В семье Арденов царило серьезное напряжение. Они всегда друг друга оскорбляли – а это, как мне кажется, еще хуже физического насилия. В общем, примерно через год после смерти матери мы узнали от ее родственников в Англии, что Дон слег с тяжелой болезнью. Несмотря на то что они всё еще не разговаривали, Шерон нашла ему жилье поблизости. Потом мне позвонил Дэвид, брат Шерон. «У меня плохие новости, – сказал он. – У Дона болезнь Альцгеймера».
Я не мог не рассказать про это Шерон.
Сначала она только отмахнулась и ответила, что и так поддерживает его финансово. Но я сказал ей: «Слушай, не знаю, какие у тебя на самом деле чувства к отцу, но я тебе настоятельно советую, если есть, что ему сказать, даже если тебе хочется просто назвать его козлом, сделай это сейчас. Потому что с каждым днем он будет угасать».
Дело в том, что я никогда не верил во вражду. Не поймите меня неправильно: бывало, я сам злился на людей. Я очень злился, например, на Патрика Мехена или на того адвоката, который пытался выставить мне счет за выпивку, или на Боба Дэйсли. Но я не испытываю к ним ненависти и не желаю ничего плохого. Я считаю, что ненависть – бесполезная трата времени и сил. Что ты получаешь в итоге? Ничего. Я не строю из себя какого-то архангела Гавриила. Просто думаю, если на кого-то злишься – обзови его уродом, а потом забудь об этом и живи дальше. Нам не так долго жить на этой земле.
В общем, Шерон наконец решила увидеться с отцом, и он снова вернулся в нашу жизнь и даже попал в пару эпизодов «Семейки». Я был этому рад – несмотря на то, что он всю жизнь называл меня Овощем. Потом, когда Шерон решила, что нам стоит снова произнести свои свадебные клятвы, – она тогда еще проходила химиотерапию – мы пригласили Дона на церемонию в канун Нового года в отель в Беверли-хиллз. Мы провели ее в еврейском стиле – с небольшим балдахином, битьем бокалов и всем прочим.
В тот вечер многие подходили ко мне и спрашивали: «Как вам с Шерон удается так долго