Падает мрак стр. 319
прежней.
Стальная дверь была слегка приоткрыта. Келсолл оставил свет включенным. Газета валялась на полу. Клара подняла ее и заставила себя читать. Она не станет себя жалеть. Мартин задушил всех своих жертв одним и тем же способом. Келсолл поступил так же — зажал ей пальцами нос и закрыл ладонью рот. Он все время пытался сказать ей, почему она здесь, но она отказывалась понимать. А ведь Лора подробно описала это в суде: как она боролась, потеряла сознание, пришла в себя несколько часов спустя в постели Мартина. Сбитая с толку, до смерти напуганная, девушка подчинилась его требованиям.
Пока Клара читала и перечитывала статьи об ужасных преступлениях, она почувствовала, будто что-то стучится в ее сознание. Прислушалась: какая-то музыка. Она не сразу ее узнала, звуки казались искаженными, будто долетали из-под воды. Да нет, не в музыке дело, это у нее опять сознание мутится. Клара прилегла на несколько минут на матрац. Вскоре неприятное ощущение прошло, и она узнала мелодию: Эрик Клэптон, «Если увижу тебя в раю».
Келсолл проигрывал эту песню снова и снова. Клара испугалась: неужели он намеревается последовать за Лорой — покончить с собой? Она звала его, пока не охрипла. Он не пришел.
Когда Клара впала в забытье, группа технической поддержки добурилась до подвала. Серый наконечник дрели появился на мгновение и сразу исчез, несколько крупинок песчаника еле слышно прошуршали, струйкой сбежав на каменный пол. Но Клара ничего не видела и не слышала: в ее мозгу звучали голоса девушек, которых она никогда не встречала в жизни, но знала, что они обвиняют ее и обвиняют справедливо.
После напряженной паузы констебль Джим Теннант аккуратно вытащил дрель.
Второй коп протянул ему аудиовизуальный зонд, который Джим медленно, мучительно медленно, с бесконечной осторожностью просунул в просверленный узкий канал. Техники надели наушники. На мониторе они увидели Кларин смутный серый силуэт. Поглядели друг на друга с одним и тем же немым вопросом в глазах. Покачали головами — ничего: ни единого движения, ни единого звука, только едва слышная музыка, которая доносилась из-за приоткрытой двери подвала. Потом — тишина. Запись закончилась.
Прошли секунды, минуты, пока тишина не загрохотала в их ушах оглушительным ревом. И тут Джим поднял палец. Вот! Тишина. Стон. Потом снова стон. Они переглянулись, и Джим улыбнулся: она жива!
Когда Клара пришла в себя, над ней стоял Келсолл.
Сердце заколотилось в горле, но головокружение помешало ей двинуться. Собрав все силы, Клара заставила себя сесть. В голове что-то неистово пульсировало, будто мозг вот-вот взорвется в черепе.
Келсолл разглядывал что-то в своем бумажнике. Фотокарточка Лоры? Клара снова почувствовала глухой неумолимый стук вины в висках: что ты наделала, Клара, видишь, что ты наделала?
Келсолл вздрогнул. Казалось, он только сейчас догадался о ее присутствии.
— Внимательно следи за своей девочкой, заботься о ней. Потому что стоит буквально на секунду отвернуться…
В голосе его не слышалось угрозы, и от этого Кларе стало еще больней. Глаза горели, но слез не было.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Мистер Келсолл!
Он остановился и посмотрел на нее, сквозь нее.
— Мистер Келсолл, пожалуйста… Пожалуйста, не делайте ничего…
Что, Клара? Ты собиралась сказать, не делайте ничего, о чем будете сожалеть? Посмотри на него: ты вырвала у