Падение Левиафана стр. 190
поста информатики. Она говорила с натужным бесстрастием, очень старательно скрывая волнение. – Началось двадцать секунд назад от… Смотрите!
– Подтверждаю. Они разговаривают.
Элви подтянулась к медицинской кровати. У Амоса лицо было пустым как маска, мышцы расслаблены, губы припудрены серым – это от его изменившейся крови. Ей захотелось его потрогать, убедиться, что он еще теплый. Живой. Глаза у него под веками задвигались: влево, вправо и снова влево. Он опять вздохнул.
Кто-то из медтехников тихо проговорил:
– Наблюдаю активность в дорсальном заднем островке, не могу…
Амос распахнул глаза и закричал. Его ярость и боль ударили Элви в лицо. Она отшатнулась, закружилась, промахнувшись мимо захвата. Он набрал воздуха и завизжал.
– Проблемы с сердцем, – высоким звенящим голосом сказал медтехник. – Аритмия… Не понимаю.
– Элви? – позвал Джим.
– Не сейчас, – огрызнулась она.
Амос поднял руки, мышцы выпирали из-под кожи. Левый бицепс – толстый, как бедро у Элви, – скрутило судорогой. Он закашлялся, пытаясь втянуть в себя воздух. – Выводите! – приказала Элви. – Хватит. Выводим.
– Все слышали! – выкрикнул Харшаан. – По порядку и по инструкции.
Ли придвинулся к Амосу со шприцем, решил что-то ввести ему в руку. Коктейль оживляющих препаратов отказывался идти в вену. Элви ждала, когда прекратятся судороги. Джим из своего угла подплыл к ней, бледный как смерть.
– Не выходит, – проговорил он. – Почему он не выходит?
Голова у Амоса запрокинулась, стала видна шея. Вены на горле выдавались так, что у Элви мелькнула мысль: обширный ишемический инсульт. Открытые глаза, как черные ямы, смотрели в пустоту.
– Могу ввести еще одну дозу, – предложил Ли.
– Вводите! – крикнула Элви.
Еще один шприц раствора в большую руку. По всей лаборатории звенели тревожные гудки: паниковали от собственных показаний приборы и мониторы.
Голос медтехника прозвучал в общем хаосе островком профессионального спокойствия:
– Он не выходит. ГЭП с желудочковой фибрилляцией. Мы его теряем.
Джим как молитву бормотал непристойные ругательства.
– Седативные. Сколько понадобится, – приказала Элви и бросила: – Я сейчас вернусь.
– Ты куда?
Она не ответила Джиму.
Она не знала, куда идет, пока не дошла. Перехватывала скобу за скобой, пробираясь по коридору, как по подводной пещере из кошмарного сна. Двигалась слишком быстро, набивала синяки на поворотах. В сознании из глубинной животной паники выделился клочок бдительного спокойствия.
В камере катализатора никогда не бывало так тесно. Рядом с телом повисли Фаиз и двое техников. В пустых мутных глазах катализатора не было удивления, волосы плавали вокруг головы, как у утопленницы. На экране изолирующей камеры видны были Кара и Ксан, их маленькие тела заполняли все помещение.
– Элви? – удивился Фаиз. – Что случилось?
Она не ответила. Джим показался в дверях следом за ней. Она и на него не взглянула.
Изолирующая камера относилась к самым передовым изделиям Лаконии, но в обращении была проще морозилки. Элви ухватилась за ручку, потянула, и толстая дверь отошла. Кара с Ксаном взглянули на нее круглыми глазами с удивлением и тревогой.
– Выходите, – велела Элви. – Вылезайте из контейнера. Сейчас же.
Фаиз очутился с ней рядом. Она испугалась, что он ее схватит, остановит, помешает, заставит объясняться.
Он не сделал ничего подобного.
– Погружение не удалось, – сказала Элви. – Амос там застрял, нам его не вывести.
Ксан покачал головой:
– Не понимаю. Как не вывести? Как застрял? Что его там держит?
Кара победно улыбнулась и взяла брата