Падение Левиафана стр. 221
«Магнетар» мог войти в пространство в любой момент – в зависимости от того, насколько жестко разгонялся и тормозился. Конец – ближе некуда. Она ответила на запрос.
Элви выглядела еще более измученной, чем обычно. В голове у Наоми мелькнуло воспоминание – темнокожий мужчина со светлыми волосами и мягким взглядом из-под тяжелых век цитирует: «Моя свеча горит с двух концов. Я ночи не продержусь». Она не знала, ее это воспоминание или еще чье-то.
– Порадуй меня хорошими новостями.
– Ну, – сказала Элви, – похоже на то, что изолирующая камера сдерживает эффект разделенного сознания. Находящийся в камере катализатора не включается в ульевое сознание даже после того, как перестают действовать психоактивные препараты Танаки.
– Сколько времени уйдет, чтобы расширить ее, скажем, до размера крейсера?
– Если хватит рабочих рук и материалов, уложимся, может быть, в пару лет. До тех пор можешь выбрать трех, самое большее четырех человек, чтобы запихать их туда, пока кто-то не откроет дверь и не выволочет их наружу.
Наоми не сдержала смешка, хотя веселья в нем не было ни капли.
– Да, – сказала Элви, – понимаю.
– Пришли мне доклад. Как действует изолирующая камера. Принципы конструкции. Вложим в торпеды и отправим за несколько врат. Нам уже не поможет, но вдруг кому-то пригодится.
– А можно начать так: «Знай, незнакомец, и передай Лаконии, что здесь мы покоимся, покорные ее воле?»
– Запрещать не стану, – сказала Наоми. – Сол, Оберон, Бара Гаон… куда еще отправим?
– Надо бы повсюду. Дуарте, вероятно, сосредоточится на больших промышленных центрах. У колоний поменьше может не хватить ресурсов и мощностей, но знание сохранится, пока есть кто-то, кто не вошел в ульевое сознание.
– Если такие останутся. У меня сейчас тридцать один корабль, считая нас. Скоро будет меньше. Тринадцати сотен торпед не наберется, а каждое отправленное сообщение – это одним снарядом меньше для защиты нас и Джима.
Элви кивнула.
– Я пришлю данные.
– Поскорей, – попросила Наоми. – Времени у нас мало.
Элви отключилась. На тактическом экране «Лин Синьян» и его маленькое боевое соединение сцепились с двумя вражескими кораблями. В разных квадрантах пространства колец появились еще четверо. «Они рвут нас на части, – подумалось ей. – Отвлекают от станции». Им это удавалось. Маленький флот Наоми разваливался на глазах, и помочь ему было нечем. Она видела, как зеленая точка «Кане Россо» превратилась в оранжевую и погасла, как остывший уголек. Тридцать кораблей для защиты одной станции, а против них силы тринадцати сотен систем.
– Алекс, – сказала она, – к нам на танцульку еще четверо друзей подтянулись. Установи лучевую с… «Ластиалусом» и «Кайвальей».
– Сейчас будет, – ответил Алекс так хладнокровно, словно она попросила полетный план.
Он большую часть жизни провел ее пилотом. Они ловили настроения и ритмы и под давлением только точнее прилаживались друг к другу. Может быть, групповое сознание – не такая уж новость. В каком-то смысле подобное за десятилетия сложилось у команды «Роси», и получилось что-то большее, чем сумма его частей. Теперь оно пошло трещинами и рассыпалось: Бобби нет, Клариссы нет, Джима нет, Амос изменился, – но они с Алексом еще сохраняли его искру. Последняя гладкая поверхность в ставшей грубой и кусачей вселенной.
– Ну, зараза! – воскликнул Алекс. – Похоже, объявлен последний танец.
Одновременно с его словами на тактической схеме появилось предупреждение. Из лаконских врат вышел новый корабль. Без транспондера,