Падение Рыжего Орка стр. 164
Варя протянула мужу руку. — Давай, помогу встать.
— Перестань, — негромко фыркнул он. — Поможешь, ага. Я тебя в два раза тяжелее. Отойди лучше. Мы сами встанем.
Прижав перекладину кресла ногой к полу, он аккуратно встал, прижимая теперь Марфу двумя руками к себе. Судя по тому, как безвольно свисали ручки и ножки, облаченные в розовый комбинезончик, укачалась Марфа в компании папеньки качественно.
Тихон бережно переложил дочь в кроватку, укрыл пестрым лоскутным одеялом. И остался стоять около кроватки, положив обе руки на ее бортик.
Варя встала рядом, посмотрела искоса ни лицо мужа. На обосновавшуюся между русых бровей косую морщинку. На постоянно в последнее время упрямо поджатые губы. И вспомнила вдруг, как давно они не были близки. Очень давно. Последние месяцы беременности было не до того. После родов — тоже. Как-то, когда Марфуше было около трех месяцев, они попробовали. Но мысли у Вари были все равно с дочерью, и сама себе она казалась жутко непривлекательной, и тело реагировало как-то иначе. И в самый неподходящий момент проснулась Марфа. Больше попыток они не предпринимали. Да и без того хлопот была куча — маленький ребенок, переезд, новый дом. А вот теперь…
Она положила руки рядом, на бортик кроватки. Двинула мизинцем и коснулась им его мизинца.
— Трудно было, Тиша? — спросила шепотом.
Это был вопрос на собственные мысли, а не на то, о чем они беспечно говорили до этого. Но Варя была уверена, что он поймет.
Он молчал какое-то время, глядел, наклонив голову, на спящую дочь. На круглой румяной щеке у Марфы отчетливо отпечатался маленький круг — след от пуговицы. Его Тин и рассматривал, будто что-то важное. Наконец упрямо поджатые губы дрогнули.
— Трудно было без тебя, Варя. А это так… решаемо.
Она едва слышно выдохнула и шагнула ему за спину. Прижалась щекой между лопаток, обняла, засунула ладонь в ворот рубашки. Теплый и родной. Ее Тишка.
Он понимал ее. Слишком хорошо знал и понимал. И все ее слова, и жесты, и все-все — даже то, как она чай пьет — он понимал все. Что и зачем. И сейчас ее прижавшееся тело говорило ему ясно и точно о том, чего она хочет. И то, как она прижималась, и как легла ее ладонь ему на грудь, и как грело ее дыхание между лопаток. Но сейчас поверить почему-то не мог этому откровенному языку ее тела. Слишком долго ждал, наверное.
В последнее время ему выть хотелось. Именно сейчас, когда все самое трудное осталось позади. Теперь, когда у них есть здоровый жизнерадостный ребенок, собственный дом и
вообще — все, чего можно только пожелать — ему хотелось выть. Один из трех ресторанов бы отдал, чтобы вернуть ту его Варежку. Хотя бы на час. Чтобы один час она была его и только его. Чтобы любила и видела только его.
Нет, он не ревновал жену к дочери. Марфута — его свет и солнце, и он ее обожает. И готов горы сметать и мир наизнанку выворачивать ради ее благополучия и здоровья. Но ведь все уже хорошо. Уже пару месяцев как хорошо. Неужели и ему теперь нельзя хотя бы немного любви и ласки? Он понимал, что Варе пришлось стократ труднее, чем