Падение Рыжего Орка стр. 165
ему. Знал это просто интуитивно — что матери всегда в такой ситуации труднее, чем отцу. Но все же уже хорошо. А ему — хоть волком вой.
— Тиша… — она потерлась щекой о его спину. — Пригласи меня в ресторан, а?
Вот тут он чуть и в самом деле не завыл. Нет, все-таки показалось, и не так он все понял. Грудь под ее ладонью мерно поднялась и опала.
— В ресторан? Давай. Я тут один неплохой ресторан знаю. Кормят вроде бы сносно. Кухня русская, антураж соответствующий.
— Да? И как он называется? — поддержала его игру Варя.
— «ТинЪ». У меня даже пара флаеров туда есть, — не поверил себе, что еще умудряется шутить.
— Флаеры… — хихикнула она за его спиной. — Это здорово. Надо воспользоваться. Завтра сходим?
— Хорошо, — согласился он, всей душой веря, что голос звучит ровно и не выдает разочарования.
— Тиииш… — она еще потерлась о его спину щекой, и еще плотнее прижалась, так что он остро почувствовал ее всю — и грудь, вжавшуюся ему ниже лопаток, и живот с бедрами — к его ягодицам. И руку просунула еще дальше в ворот рубашки, взъерошила пальцами короткие волоски. — Тишенька, до завтра так далеко… Может, ты угостишь меня сегодня… чем-нибудь домашним?
Он резко вывернулся из ее рук. Не стал заглядывать в глаза, проверять — показалось, нет? Все к черту! И жадно поцеловал в губы.
А она ответила.
Оторвал их друг от друга какой-то звук. Они оба с виноватым видом одновременно метнули взгляды в стороны кроватки. Марфа Тихоновна безмятежно спала, никак не реагируя на то безобразие, которым в метре от нее занимались ее родители.
Они одновременно сообразили, что звук издали они сами. Он. Или она. Или оба. Кто-то стонал. Потеряв голову от наслаждения.
— Все, блин! — негромко рыкнул Тин, подхватывая жену на руки. — Пошли супружеский долг отдавать, Варвара Глебовна!
Она не ответила, только обняла его за шею крепче. Слова были уже излишни.
____________
В ту ночь Марфа Тихоновна решила, что она уже достаточно большая девочка и может проспать до семи утра без перекусов. Да и куча гостей накануне утомили девчушку.
А вот родители ее в ту ночь так и не заснули толком. Наперегонки, жадно, взахлеб. Боясь хоть на секунду отпустить, недодать, недосказать. Не расплетая объятий, не отпуская рук, не отрывая взглядов, не размыкая губ. Возвращаясь друг к другу, наверстывая упущенное, стараясь полной мерой и чашей — любить.
Уснули они только под утро, вжавшись друг в друга и надежно переплетясь. Уснули так сладко и крепко, что Марфуше пришлось продемонстрировать весь свой богатый вокальный диапазон, прежде чем утомленные любовью и лаской родители соизволили открыть глаза. Первой подскочила Варя, чуть не свалившись с кровати. В панике стала искать вещи, первыми ей попались трусы Тина, второй — его же рубашка. Ее и накинула на себя и бегом помчалась к надрывающемуся криком ребенку.
Когда в детскую вошел Тин, в кресле-качалке, в окружении пионовых бутонов, на его вчерашнем месте, сидела Варя с Марфушкой на руках. Дочь с завидным аппетитом кушала, иногда что-то ворча — видимо, сетовала на то, что завтрак подали с опозданием. Но, как и вчера, надежно сжимала в кулачке мягкий хлопок кармана.
Варя смущенно взглянула на мужа