Паритет интересов стр. 111
чего? Это же фигня полная! — пытался я до нее достучаться.
— Это не фигня! Это неуважение! — припечатала она.
— При чем здесь неуважение? Чего ты опять начинаешь из мухи слона раздувать?
— Опять, значит?! — процедила Ольга. — То есть ты не хотел меня унизить, когда так оригинально сообщил, что я у тебя не одна?!
— Да ничего я тебе не сообщал! Нет у меня никого. Они до тебя были. И нефиг было читать чужие обои, — в душевном раздрае выдал я какую-то дичь в конце.
— Нефиг было к тебе ехать! — парировала она.
— Оль, в чем проблема? Я не понимаю. Да, у меня были девушки, и что с того? Сейчас же я с тобой. Давай мириться, а? — Я раскинул руки в примирительном жесте.
— Да пошел ты!
Ольга рванула в комнату и начала там быстро одеваться.
— Вот знала же, знала! — причитала она, застегивая блузку.
— Оль, мне никто, кроме тебя, не нужен. — Я попытался ее обнять, но меня вновь оттолкнули.
Она выскочила в прихожую, застегнула сапоги, накинула на плечи пальто и, схватив с полки сумку с шарфом и шапкой, вылетела в подъезд. Я все это время пытался объясниться, но она даже слушать не желала.
— Оля, да подожди ты! — не отставал я от нее, спускаясь по лестнице.
Даже не обернулась.
На улице я перегородил ей путь к машине.
— Просто уйди! — Она сверкнула на меня влажными от слез глазами.
Пришлось отступить. Надо было ей дать время остыть.
На комсомольское собрание я все же опоздал. Когда входил в Ленинскую комнату, все уже были в сборе.
— Надо же, сам товарищ Чапыра осчастливил нас своим присутствием, — встретила меня наша комсомольская ехидна Светлана Павловна Грачева.
Она сидела во главе длинного стола под портретами Ленина и Брежнева, прямо перед ней на подносе стоял графин с чистыми стаканами. По правую и левую руку от нее за столом сидели наши комсомольцы-активисты: девушка Катя из отдела кадров и молодой
парень, которого я как-то видел в коридоре в форме лейтенанта. Сейчас он, как и почти все присутствующие, был в гражданской одежде.
Далее за столом расположились остальные комсомольцы, а те, кому не досталось козырных мест, сидели на стульях, выставленных вдоль стены и окон.
Проигнорировав своеобразное приветствие, я присоединился к «неудачникам». Здесь, подальше от комсорга, можно было подремать. Так я тогда думал, вот только надежды не оправдались.
Напротив себя, возле окна, я увидел Скворцова с парой оперов из уголовного розыска. Их безучастные физиономии говорили, что те как раз пытаются вздремнуть. На лицах сотрудников других подразделений райотдела энтузиазма также не наблюдалось. Следствие же представлял только я как самый достойный его представитель, ведь именно так мне было накануне заявлено. И я тоже не радовался субботнему мероприятию. Именно так, под грифом «тоскливо», проходят все наши комсомольские собрания. Спрашивается, на фига они нам всем сдались? Но приходится участвовать в комсомольской жизни из-под палки.
— Товарищ Чапыра, что для тебя быть комсомольцем? — Грачева все же решила привлечь мое внимание.
— Взносы я выплачиваю, — начал я раздраженно. Не то у меня было настроение для дискуссий. С девушкой поссорился. Если бы не это комсомольское собрание, она, может быть, ничего бы не увидела. Так что на комсорга я сейчас смотрел как на