Пароль «Аврора» стр. 239
ходит, в кресле только… Но я привезу! Я сейчас!
Даша опрометью кинулась к двери.
– Дарья!
Григорий вскочил, собираясь метнуться следом. Но путь внезапно преградил худощавый юноша, помогавший Джеку.
Безмолвно вырос в дверном проеме, расставив руки в стороны. Поза выглядела красноречиво.
– Не мешай, доктор, – серьезно попросил Джек.
– Сергей Евгеньевич болен! Что вам от него нужно?
– А бункерный через пять минут вообще откинется. И ему уже ничего не будет нужно.
– Если ты рассчитываешь на то, что Кириллу каким-то образом сможет помочь Сергей…
– Доктор. – Джек вздохнул. – Вот, ей-богу – без понятия, на что я рассчитываю! Паршивый из меня счетовод. Одно могу пообещать, хуже не сделаю. – Он по-прежнему держался за кушетку. Чувствовалось, что на ногах стоит с трудом.
– Да куда уж хуже-то… Ладно, черт с вами. – Григорий, махнув рукой, сел. – Делайте, что хотите.
Скоро вернулась Даша, вкатила в реанимацию кресло с сидящим в нем Сергеем Евгеньевичем.
– Так надо, – уговаривала она, – Сергей Евгеньевич, пожалуйста! Кирюше очень плохо.
Джек кивком указал ей, куда поставить кресло. Крепче вцепился в край кушетки.
– Говорите, – приказал он. – Я откроюсь, как могу… А вы все – говорите!
– Что? – лепетнула Даша.
– Да по фигу, что! Главное, чтобы до него дошло. Что есть ему, для чего оставаться… Быстро! Отъезжает, я его почти не слышу… Быстро, все вместе – ну!
Несколько секунд висело мертвое молчание – должно быть, никто не знал, что говорить и с чего начать. А потом они, повинуясь команде, действительно заговорили. Вразнобой, но с одинаковым отчаянием.
Они кидали в Кирилла ласковые и сердитые, отчаянные и полные надежды слова. На разные голоса упрашивали не умирать. В реанимации поднялся невообразимый гвалт, прибежали всполошенные Оля и Светлана Борисовна.
Григорий повелительным жестом заставил обеих застыть на пороге. Он смотрел на Джека. Тот страшно побледнел, лицо исказилось. В кушетку вцепился так, будто собрался оторвать поручень.
Поневоле вовлеченный в эту буффонаду, не имея ни сил, ни возможности ее остановить, Григорий повернулся к осциллографу.
Сердечные колебания затухали. До рокового писка оставались секунды.
Нервы сдали окончательно. Григорий сделал то, чего в нормальном состоянии не допустил бы никогда – закрыл глаза. Потом усилием воли заставил себя их открыть.
Он – врач. Он – профессионал. Констатация смерти – его прямая обязанность.
Открыв глаза, Григорий им сначала не поверил. Моргнул – решил, что показалось.
Не показалось. Белая, почти сплошная линия осциллографа подпрыгнула. Потом снова. И снова… Два, – машинально отметил Григорий, – два и два, два и пять… Не может быть!.. Он метнулся к прибору. Но сказать ничего не успел.
– Есть! – опередив его, прохрипел Джек. – Сдернули. – И, увлекая за собой штатив, уже без сознания рухнул на пол.
***
– Гриша, будь любезен… расскажи, что произошло? – говорил Сергей Евгеньевич с трудом. После каждого слова подолгу вдыхал и выдыхал. – Кто… так обошелся с Кирюшей? Для чего нужны были… эти чертовы реактивы?
Григорий вздохнул.
Вспомнил, как подскочил к упавшему Джеку Рэд: «Доктор!.. Ларка!.. Помогите!»
Как в реанимации появились Вадим с Еленой: «Сюда теперь пускают всех, кроме нас?!»
Мрачный взгляд Рэда в сторону Вадима: «Да расколюсь я, никуда не денусь! Только Жеку откачайте. И бункерного».
После того, как не верящий сам себе Григорий подтвердил, что Кирилл выживет, а Джек